Маршалл Маклюэн – философ и исследователь медиа

Как живется в «электронной деревне»?

Turn your lights down low.
И отключи, наконец, телефон.
Давай хотя бы ночью побудем вдвоем. Они подождут. Нет? Ну что там может случиться в твое отсутствие? Да, я получил сегодня от Ирки E-mail. Вроде бы все в порядке. Что, уже пора вставать? Ах, это пейджер… Я и не собирался. У нас завтра в три видеоконференция со Штатами насчет кабельного телевидения. Я люблю тебя.
Abort, Retry, Fail?

Что с нами случилось? Адреса в наших записных книжках постепенно вытесняются строчками какой-то тарабарщины с @ посередине, согласование наших планов на день начинается с просмотра программы телепередач, а основной проблемой становится обеспечение бесперебойной работы сотового телефона на даче. Фильмы с Чарли Чаплиным больше не идут в «Иллюзионе», а находятся по адресу: http://www.tratata.com. Письма от друзей приходится переводить с неизвестного на русский – электронная почта хочет, чтобы вы писали письма либо латиницей, либо просто по-английски. Кажется, все это называется информационным обществом.

Где и почему возникают «электронные деревни»?

Крупные города, как известно из учебника истории, вырастают на реках или на пересечении торговых путей. Когда в 60-х годах Маршалл Маклюэн предсказывал, что мир станет «электронной деревней», этому мало кто верил. Лонгплеи (LP) только-только пришли на смену маленьким пластинкам на сорок пять оборотов; на слово «компьютер» реагировали исключительно любители научной фантастики или интеллектуалы, знающие, что такое логическая машина Раймонда Луллия; бородатые проповедники обновленного христианства горячо убеждали обывателя, что царство Божие внутри нас – но Маклюэн уже видел, к чему все идет. Гутенбергова галактика печатного слова начинала стремительно сжиматься.

Что такое вообще коммуникация? Ответ известен даже нерадивым ученикам пятого класса. Коммуникация – это общение. Мы вынуждены жить вместе, не можем не жить вместе – будучи при этом разделенными. До сих пор мы не знали, куда вела нас дорожка технологической цивилизации. Теперь нам это известно. Все оказалось очень просто. Она вела нас к осуществлению «машинными» средствами мечты о Рае – мечты об общении, взаимопонимании и объединенности.

У каждого из нас – два уха, один нос, сердце – слева, а печень – справа. Несмотря на уникальность отдельной личности, все люди относятся к одному биологическому виду, который называют Человеком разумным. Несмотря на всю разницу в наследственности и личном опыте, каждый из нас уходит корнями в некое информационное пространство, общее для всех. Именно оно позволяет людям иногда чувствовать себя единым целым – человечеством. Через это пространство мы и общаемся. В нем же хранятся, если хотите, данные обо всем, что с нами было. Психологи, кстати говоря, иногда называют его Коллективным Бессознательным.

Выбрав «технологический» путь развития, человек отучился от общения через это пространство и довольно быстро оказался в довольно неприятной ситуации все возрастающего одиночества. Кажется, именно это, а не экономическая потребность, в основном послужило причиной изобретения сначала книгопечатания, а потом и современных способов хранения и передачи информации.

Примитивные общества вполне успешно функционировали без сколько-нибудь развитой информационной инфраструктуры. Могли же индейцы доколумбовой Америки создать грандиозную цивилизацию, обходясь исключительно кипу – узелковым письмом. Но чем дальше та или иная культура уходила от архаичного состояния всеобщей объединенности к индивидуалистическим ценностям, тем сильнее росла потребность в создании соответствующей технотронной замены личного общения. На сегодняшний день символом этой замены стал Internet.

Как живется в «электронной деревне»?

Когда-то Илья Ильф, один из авторов «Золотого теленка» и «Одноэтажной Америки» отметил следующее: «В фантастических романах главное – это было радио. При нем ожидалось счастье человечества. Вот радио есть, а счастья нет».

Сейчас есть не только радио, но и много чего еще. Счастья, не счастья, а «невыносимой легкости бытия» явно прибавилось. Мы всегда в курсе. О пожаре в Токио через несколько минут становится известно всем желающим знать об этом в Сантьяго (если там, конечно, не идет дождь). Письмо по электронной почте идет полдня. Для особенно торопливых предлагаются переписка или практически бесплатные телефонные разговоры в режиме on-line. Можно работать, не выходя из дома, в виртуальном офисе, и не испытывать больше первобытного ужаса при мысли о звонке будильника. Можно, наконец, позвонить и предупредить жену о том, что задержишься, и избежать таким образом семейного скандала. Можно даже повесить на собачий ошейник небольшую коробочку и вместо трещины на потолке наблюдать за передвижениями собаки на экране монитора. Но не это самое важное.

Художники и политики «электронной деревни»

Гораздо более интересным аспектом жизни «электронной деревни» является, например, доступность информации. Тут снова развилка в наших рассуждениях. Доступность информации имеет следствия, во-первых, политические, а во-вторых, культурные. О политике мы здесь подробно говорить не будем, хотя эта проблема уже сейчас встает в полный рост. Что делать правительству какой-нибудь восточной страны с этой доступностью – то ли оставить любителей подрывной информации в покое, то ли вложить колоссальные средства в создание фильтров, которые любой трудолюбивый хакер взломает за два дня? А то и вообще перекрыть всякий доступ к любой информации и потерпеть еще большие убытки?

Культурные следствия создавшегося положения гораздо более интересны. Единое информационное пространство формирует и единое культурное пространство; что бы там ни говорили традиционалисты, информация – не только продукт культуры, но и ее пища. Дизайнеры и режиссеры, писатели и художники во всем мире постепенно начинают говорить на одном языке – и отнюдь не на английском. «Новая культура» переваривает все, используя национальные орнаменты в оформлении страниц Web, а фольклорные мелодии – в техно-миксах. Не нужно думать, что мы имеем дело просто с очередной ступенью культурной эволюции. Нет. Постмодерн – плоть от плоти «электронной деревни», он порожден ею и не может существовать вне ее. Стихи Льва Рубинштейна, написанные на каталожных карточках, являются аналогом файловой структуры. Дизайн современных журналов все больше использует или имитирует несовершенную еще трехмерную компьютерную графику. И этот перечень можно продолжать очень долго.

Население «электронной деревни»

Самое интересное в «электронной деревне» – это ее население. Кажется, теперь «мы вместе» более, чем когда-либо. Просто протяни руку и набери мой номер. Просто оставь мне сообщение на пейджере. Просто прочти в интернетовской телеконференции тот же текст, что вчера прочел я.

Но я не хочу общаться с тобой по телефону. И диспетчер твоей пейджинговой компании каждый раз рявкает на меня, как контролер в автобусе. Кроме того, у меня проблемы с модемом. Давай лучше встретимся.

Эволюция средств телекоммуникации предполагала в основном развитие и увеличение «пропускной способности» горизонтальных связей между людьми. Но вышло не совсем так, хотя находить друг друга «одиночкам» стало гораздо легче. Современные телекоммуникации – это не просто обмен информацией между отдельными людьми или сообществами. Во-первых, в этой «паутине» увязли не только люди. Вспомним, например, прошедшую недавно во всех компьютерных изданиях рекламу сервера, который сам сообщает сетевому администратору на пейджер о состоянии дел в сети. Во-вторых, сформировалась отдельная от человека в общем, чуждая ему своеобразная «информационная среда». Оказалось, что с увеличением количества информации она имеет свойство отчуждаться и от своего автора и от потребителя. И начинает существовать сама по себе.

Здесь необходимо сделать отступление. Несмотря на то, что последняя фраза как будто затесалась сюда из фантастического романа о торжестве роботов, технофобом автор ни в какой степени не является. Речь идет о естественных трудностях переходного периода.

Так вот. Большое количество информации, «которая гуляет сама по себе», конечно же, не может самоорганизоваться. На то есть второй закон термодинамики. Но зато информационная среда, о которой шла речь выше, может доставить нам массу неприятностей чисто психологического характера. Дело в том, что она устроена принципиально иначе, чем человеческая психика, хотя бы потому, что в основе человеческой психики лежит непрерывность, а для информационной среды же характерна дискретность. А взаимодействие двух структурно различных систем с большой вероятностью выльется в конфликт. Помимо скорости света, развитие телекоммуникаций имеет еще один ограничитель – невозможность передавать эмоции. Компьютерная сеть находится полностью вне эмоциональной сферы (если не считать психической зависимости от нее некоторых «жителей Сети»). Телефонный динамик срезает частотную полосу таким образом, что не всегда можно понять, плачут или смеются на том конце провода. Все это вызывает смутное, но постоянное раздражение, не говоря уже о более неприятных вещах – тембра пейджерного сигнала или излучения монитора. Мелочи, скажете вы. Да, мелочи, повторяющиеся каждый день для миллионов людей. Трудно делить жизненное пространство с железкой. И мы… начинаем наделять ее душой.

Общественный строй «электронной деревни»

Человеку всегда было нужно наделять что-то свойственными ему чертами, проецировать на это «что-то» свои желания, страхи и т. д. Так ожили деревья и камни, появились сульфиды и лешие, боги и нечистая сила.

К концу девятнадцатого века обитателей гротов, ручьев и земных недр окончательно изгнали из привычных мест обитания. Небеса опустели. К концу двадцатого оставшиеся без крыши над головой черти и феи начали заселять жесткие диски и оптоволоконные кабели. Спросите любого пользователя: «Ваш компьютер – мужчина или женщина?» И может быть, только один из тысячи скажет, что компьютер – «оно», железо и программы.

С этим связано и то, что общественный строй в «электронной деревне» несколько напоминает теократию. «Нет Бога кроме единого информационного пространства, и Билл Гейтс – пророк его». В пророки записались, впрочем, все – от упертых программистов и киберпанков до рассудительных обозревателей политических журналов.

Собственно говоря, вопрос об общественном строе поставлен не просто так. Это почти всегда вопрос о соотношении частной жизни и общественных функций для каждого члена общества. Как в нашей электронной деревне обстоят дела с приватностью?

«Превыше всего, – писал Василий Васильевич Розанов, – частная жизнь. Хотя бы просто сидеть, смотреть на закат и ковырять в носу». В информационном обществе вам это если и позволят, то будут, во всяком случае, недовольны. Подчеркнем, что речь не идет о тотальном контроле в духе оруэлловской «1984″. Да, информационные системы налоговых служб составляют некоторую проблему даже в законопослушной Америке. Но государство на то и государство, чтобы поддерживать общественный порядок. Речь о другом.

По идее, телекоммуникации должны экономить время. Скажем, менеджер, выезжающий к клиенту, согласовывает все детали со своим начальником по телефону и получает его подпись по факсу. Время-то, конечно, экономится, но экономия времени плюс рынок задают постоянно и быстро растущий темп жизни. Двадцать пятый час в сутках ниоткуда появиться не может, а поскольку экономические требования в постиндустриальном обществе звучат гораздо громче остальных, пикники и выходные отменяются. То есть, конечно, не совсем отменяются, а, скажем так, видоизменяются. Если в прежние времена вы уезжали на дачу, спрос с вас был невелик. Вас нет. Вы выполняете Продовольственную программу. В понедельник вы с чистой совестью приезжали к зажеванной в печатающем устройстве БЭСМ перфоленте и пили чай в ожидании ремонтников. Теперь этот номер не пройдет. Будьте любезны взять с собой служебный сотовый телефон и еще пейджер для верности. Ах, вы находитесь вне зоны обслуживания? Ничего. Сеть сохранит для вас сообщение и вы все узнаете, как только поедете купаться на озеро, расположенное чуть ближе к Москве. И никаких ссылок на то, что сообщение не прошло, потому что пейджер передал в Сеть подтверждение приема. Проблема состоит в том, что вы оказываетесь под контролем. Не потому, что стоит «жучок». И не потому, что «Большой Брат видит тебя», а потому, что у вас теперь постоянно есть вся информация о том, что происходит на работе, плюс врожденное чувство долга и активное нежелание обращаться в Федеральную службу занятости. Информация доступна вам, а вы доступны информации. Вот почему некоторые Очень Богатые Люди сотовый телефон или пейджер приобретут только под дулом пистолета.

Здесь нет ничьей злой воли. Но по пренебрежению к частной жизни «электронная деревня» вполне может сравниться с каким-нибудь умеренно тоталитарным режимом. Кроме того, обобществление культурного пространства, о котором говорилось выше, унифицирует и культуру, и образ жизни, и все остальное. Все, впрочем, имеет свою оборотную сторону. И в смысле чисто идеологическом «электронное» общество гораздо ближе к демократии.

Что с нами происходит? Да ничего особенного. Просто мы стали получать письма быстрее. Стали чаще разговаривать друг с другом по телефону и реже встречаться. Реже ходить в кино. Больше говорить и писать по-английски. Меньше читать книги. Стали немного ближе друг к другу. И немного дальше. Используем факс-модем для признаний в любви. Когда бы Белл увидел наши игры… Нам просто нужно немного времени, чтобы привыкнуть. Как бы то ни было, мы будем счастливы. Потому что иначе зачем это все?

Ну, кто это опять?!
А, это будильник… Сделай радио погромче. Что там говорят про погоду? Да, я поменяю батарейки. Ирке надо отправить ответ, а модем опять барахлит, собака. Что? Кто звонил? Из представительства Microsoft? Да, я отправил им факс. Если буду задерживаться, обязательно позвоню. Подожди, у меня твой новый телефон в другом файле. Я люблю тебя. А, черт, опять ноутбук подвис.
Abort? Retry? Fail?
Safe to turn your lights down low or reboot.

Юрий Сорочкин

connect.design.ru/n5_96/electronic_village.html