Маршалл Маклюэн – философ и исследователь медиа

Телевидение и мифотворчество

Телевидение и другие СМИ создают мир,
который затем становится реальностью.
Р. Харрис

Среди многих функций современного телевидения немаловажной является функция мифотворчества. Телевидение не отражает реальность без изменений, как зеркало, оно создает миф о том событии, которое произошло в реальной жизни. И совокупность этих мифов формирует макромиф – представление зрителя о мире.

Массовые коммуникации немыслимы без мифов. Чтобы информация воспринималась миллионами людей, она должна быть облечена в форму мифа. В России телевидение является самым влиятельным средством массовой информации. Именно с помощью телевидения создается виртуальная, мифологическая реальность, которая навязывается миллионам зрителей.

Мифологично даже само слово «телевидение» которое означает «видеть на расстоянии». «Сбылась вековая мечта человечества, отраженная в сказках различных народов. С помощью «волшебных зеркал», «магических шаров» и прочих колдовских приспособлений сказочные герои могли видеть на расстоянии. Теперь эту «сказочную возможность» имеет любой человек, которому доступен телевизор». Телевидение представляется как бы продолжением наших органов зрения. Однако на самом деле то, что мы видим на экране, – это не наше «видение». Но психология телезрителя такова, что он принимает чужой взгляд за свой собственный. В этой подмене кроется одна из разгадок огромного влияния телевидения на людей.

Общество как прошлого, так и настоящего, нуждается в определенных объединяющих его механизмах. Сегодня в этих целях активно используется информационная составляющая в виде СМИ. Отсутствие СМИ в прошлом ставило значимость ритуалов на исключительный уровень. Б. Малиновский отмечает публичный характер примитивных культов: «Ритуалы, связанные с рождением человека, обряды инициации, дань почестей умершему во время оплакивания, похорон и поминовения, обряды жертвоприношения и тотемические ритуалы – все до единого предполагают публичность и коллективность, зачастую объединяя все племя в целом и требуя на определенное время мобилизации всей его энергии».

Необходимость публичных ритуалов Б. Малиновский объясняет не только потребностями общества, но и обратными требованиями, например, невозможностью разрешения некоторых проблем на уровне индивидуального сознания. Он пишет о ритуале, связанном со смертью: «Член группы, потерявший близкого человека, и сам преисполненный горя и страха, не может полагаться на свои собственные силы. Он не способен только лишь своими силами выполнить должное. Здесь вступает группа. Другие ее члены, не будучи во власти горя, не раздираемые метафизической дилеммой, способны реагировать на кризис в соответствии с требованиями религиозного порядка». Общество должно было выработать стандартные пути реагирования на кризисные явления, чтобы не допустить разрушения коллективной идентичности. Тем более в социальной психологии зафиксировано, что совместное прохождение трудных ситуаций серьезным образом скрепляет группу. В данном случае религиозный порядок закрепляет позитивную альтернативу – надежду на будущую жизнь.

В этом же плане Б. Малиновский трактует и миф, функцию которого он видит не в том, чтобы рассказывать о прошлых событиях, или выражать человеческие фантазии. Функция мифа – социальна. Он служит «матрицей социального порядка и сводом примеров нравственного поведения». Общество должно иметь набор постулатов правильного поведения, чтобы удержать от мутаций поведение, реализуемое каждый день и час. В другой своей работе он более подробно раскрывает целевое предназначение мифа.

«В примитивной культуре миф выполняет незаменимую функцию: он выражает, укрепляет и кодифицирует веру; он оправдывает и проводит в жизнь моральные принципы; он подтверждает действенность обряда и содержит практические правила, направляющие человека. Таким образом, миф является существенной составной частью человеческой цивилизации; это не праздная сказка, а активно действующая сила, не интеллектуальное объяснение или художественная фантазия, а прагматический устав примитивной веры и нравственной мудрости».

Набор информации и действий, имеющихся у примитивного общества, достаточно системен. Это единство обеспечивается, в числе прочего, и мифами. На этом уровне мифы, ритуалы и т.д. описывают одно и то же, усиливая общественные составляющие.

«Ритуалы, обряды, обычаи и социальные институты порой заключают в себе прямые мифологические коннотации и считаются производными от тех или иных мифических событий. Культурный факт является памятником, в котором воплощен миф, а миф считается подлинным источником, из которого родились мораль, социальное группирование, обряды и обычаи. Таким образом, священные сказания – это функционально интегрированная часть культуры».

Б. Малиновский утверждает, что это особый класс историй, это не вымышленные истории, а отражение более величественной и значимой реальности, задающей мотивы ритуальных и моральных действий человека.

Миф «решает» определенные проблемы, стоящие перед обществом. Такое понимание соответствует представлениям Б. Малиновского о функциональном анализе в культуре, где он утверждает следующее: «Культура представляет собой, по существу, инструментальный аппарат, благодаря которому человек получает возможность лучше справляться с теми конкретными проблемами, с которыми он сталкивается в природной среде в процессе удовлетворения своих потребностей».

Телевидение сегодня как часть культуры является не просто посредником между мифотворцами и зрителями. Это особая среда, обладающая рядом уникальных свойств, которые превращают его не только в канал доставки мифов, но и в фабрику по их производству.

Когда в Москве в августе 2000 года загорелась Останкинская башня и жители столицы несколько дней оставались лишенными телевидения, власти в экстренном порядке принялись восстанавливать передатчики. Это понятно: «оставить народ надолго без такого эффективного «полицейского» было рискованно». Ведь телевидение не просто средство развлечения. Оно активно влияет на наше умонастроение, поступки, модель поведения в различных ситуациях и т.д. После того как вещание было восстановлено, на временно организованном канале ОРТ — РТР телепрограмма состояла лишь из новостей и сериалов. Это два стратегических продукта, которые производит российское телевидение. Власти вернули их на голубые экраны в первую очередь.

С телесериалами более или менее понятно. Домохозяйки и пенсионеры с нетерпением ждут каждую новую серию латиноамериканского «мыла», которое восполняет им дефицит общения и отвлекает от проблем. Это огромная аудитория, которой дорожит любой канал.

Что касается новостей, то это уже политический продукт. Новости формируют «картину мира», представление о реальности, поскольку в стране и в мире «происходит» только то, что попадает в программы новостей. Подбор новостей, их подача, интерпретация формируют отношение к происходящему, задают оценки людям, событиям и т.д. Новости предоставляют огромные возможности для манипулирования телеаудиторией. Они являются эффективным инструментом политического и экономического влияния.

Телевизионные новости – это мифы. Они основаны на реальных событиях, но они не являются зеркалом реальности. Факты лишь повод, отправная точка для формирования телевизионного мифа. При этом мифологическая трактовка реальных событий осуществляется телевидением столь правдоподобно, что зритель принимает миф за реальность. Люди склонны верить увиденному, поскольку визуальный канал восприятия интуитивно кажется наиболее достоверным. Не случайна русская поговорка: «Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать».

Хрестоматийный пример воздействия телевидения на зрителей – теледебаты Р. Никсона и Дж. Кеннеди. Более телегеничный Кеннеди одержал верх над более основательным Никсоном. Но, что самое интересное, радиослушатели, которые не могли видеть внешние преимущества Кеннеди, отдали предпочтение Никсону. Таким образом, телевидение исказило восприятие дебатов, отодвинув их содержательную сторону на задний план.

Телевидение берет валом, напором, бесчисленными повторами и сменой ярких «картинок». Калейдоскоп «картинок» гипнотизирует зрителя, завораживает его. Телевизионный гипноз позволяет отключить сознание, снять барьеры для восприятия информации, сделать человека более внушаемым, навязать ему «повестку дня». «Современный человек живет в состоянии вечного референдума. Он всегда вынужден определяться, согласен он с мнением или фактом или нет. Поддерживает он что-то, или он против». Чем быстрее вертится этот калейдоскоп, тем выше внушаемость телезрителей.

Миф – это психологически доступный всем ответ на проблемы общей значимости. Он спасает и ограждает. Он помогает не потерять веру в разумность мира. Ролан Барт так говорит о задачах, которые решает «здравый смысл»: «устанавливать простейшие равенства между видимым и сущим, поддерживая такой образ мира, где нет ни промежуточных звеньев, ни переходов, ни развития. Здравый смысл -это сторожевой пес мелкобуржуазных уравнений: нигде не пропуская диалектику, он создает однородный мир, где человек уютно огражден от волнений и рискованных соблазнов «мечты». И поскольку человек стремится в этот «огражденный» мир, ему активно стараются помочь. Когда же нет возможности сделать это реально, это делается символически. Например, лозунгом «Каждой семье отдельную квартиру к 2000 году», не являющимся ложью в чистом виде, поскольку речь в нем шла идет или о далеком будущем (вариантом могло бы быть далекое прошлое). В современном мире массовая коммуникация и массовая культура нарастили новый аспект мифологичности.

Что наиболее характерно для мифологических текстов? Представляются важными следующие два параметра. Во-первых, они непроверяемы (как и сказания о чудесах, святых и т.п.). Их принципиально нельзя опровергнуть, можно только подтвердить новым примером. Тексты телевизионной коммуникации также во многом оказываются непроверяемыми, поскольку они часто приходят из другой точки пространства и времени. Мы не можем проверить лично, произошел, например, переворот в Зимбабве или нет, мы вынуждены верить сообщениям прессы.

Во-вторых, для них характерна определенная узнаваемость – это не новая информация, а как бы реализация уже известной нам схемы. Часто под эту модель, фрейм, стереотип мы даже начинаем подгонять действительность. Например, крушение поезда и гибель людей превращается в подвиг машиниста, стрелочника, или, в крайнем случае, бригады врачей, спасавших жизнь потерпевшим.

«Современное Общество переполнено мифами, – пишет Р. Барт – Мифы формируют культурный и социальный мир, задавая разрешенные/запрещенные типы символических действий в данной культуре». Например, американская литература о войне во Вьетнаме в сильной степени характеризуется удивлением по поводу выживания в странной и враждебной земле среди загадочных людей, в конфликте, у которого нет определенного значения.

Вышеозначенную функцию социализации, функцию объединения людей разрешает феномен телевизионной рекламы – еще одна область телевизионного мифа. Феномену рекламы, рассматриваемому в его целостности как сложный комплекс экономических, культурных и психологических принципов организации социального общения, в постиндустриальном капиталистическом обществе выпала важная роль – роль подмены единства. Как подчеркивает Жан Бодрийяр, принцип рекламного сообщения – это внушение заботы общества об индивиде, присутствие «скрытых мотивов защищенности и дара, той заботы, с которой «другие» его убеждают и уговаривают», которые, в конечном счете, фиксируются в социальной инстанции, прямо отсылающей к образу матери. Существенным становится не качество предлагаемого товара, а его имидж, место, которое он занимает в сознании единичного потребителя и массовом потреблении.

Для массового покупателя рекламируемый ассортимент товаров представляется как предназначенная для него система удобств, для производителя товар является средством эксплуатации потребностей и заинтересованности потребителя. Но и в том, и другом случае, товар и реклама выполняют важнейшие социальные функции: производят интеграцию и поставляют цель жизнедеятельности.

Барт назвал такую ориентацию на непосредственный характер вещи в рекламе «поэтизацией» товара, рассматривающей его потребительскую привлекательность в абстракции от его технологии.

Д.Харрис в своем фундаментальном труде «Психология массовых коммуникаций» отмечает: «СМИ в значительной мере отражают то, что происходит вокруг. Однако они проявляют избирательность в отношении того, что рассказать нам о происходящих в мире событиях (навязывание повестки дня), а мы затем принимаем эту интерпретацию, которая становится частью наших представлений и нашего опыта… Сконструированная человеком реальность часто существенно отличается от объективной реальности в аспектах, о которых он не всегда сознает».

Основным фактором в воспринимаемой реальности является фактичность, или волшебное окно, т. е. вера в буквальную реальность сообщений СМИ. Эта реальность может быть передана на уровне стиля или содержания. Например, стиль подачи новостей предполагает большее подчеркивание фактической точности сообщения, чем стиль развлекательной программы. Содержание приключенческих фильмов, в которых мир выглядит очень опасным, может прививать точку зрения, что подлинный мир обладает аналогичными свойствами.

Людям не обязательно верить в буквальную реальность СМИ, чтобы она стала для них «реальной», – утверждает Д. Харрис.

На основании работ множества авторов можно выделить следующие основные признаки мифологичности телевизионной информации:

1. Непрерывность. В отличие от состоящей из отдельных букв, слов и предложений, т.е. отрывистой книжной коммуникации телевизионная информация, как и миф, непрерывна, при восприятии потока не нужно связывать воедино отдельные части, чтобы получить целое.

2. Всесторонность. Телеинформация, как и миф, тематически глобальна, то есть охватывает самые разные темы. На ТВ можно встретить передачи на серьезные социальные, политические и экономические темы и развлекательные передачи, которые дают возможность человеку расслабиться.

3. Массовость. Современная массовость и массовость, присущая фольклору, это совершенно разные по масштабам явления. В прошлом тексты воспринимали десятки и сотни людей, сейчас миллионы. Поэтому мир и стал «глобальной деревней». И еще одно отличие в том, что раньше фольклорные тексты воспринимались непосредственно от вещателя к аудитории, и аудитория была единым целым. Сейчас же аудитория разобщена в пространстве.

4. Аудиовизуальность. Это воздействие на различные органы чувств: на зрение и слух. Книжная информация воздействовала только на зрение и тем самым меняла восприятие человека. Аудиовизуальная коммуникация более проста для восприятия, она приводит человека вновь к интуитивному, а не рациональному познанию.

5. Многомерность. Телевидение создает как бы другую реальность, сходную с виртуальной, так как мы воспринимаем телевизионное изображение на многих уровнях. Во-первых, это отрезок реальности, который «отсняли» и выдали в эфир. Но эта реальность искажена видением камеры, личностным видением автора, ведущего, оператора, видеоинженера и тем, что она вырвана из бытийного контекста. Во-вторых, телеизображение для зрителя также является реальностью, в которую он погружается при просмотре того или иного телематериала. Он сопереживает людям и событиям. При этом он находится будто в двух измерениях – внутри телевизионной картинки и у себя дома перед экраном телевизора – в этом и есть многомерность восприятия телевизионной информации.

6. Потенциальное соучастие аудитории. Фольклорный и мифологический сюжет создавался народом. Исполнитель мог корректировать сюжет в соответствии с реакцией аудитории. На первый взгляд, телевизионный материал создается без непосредственного участия аудитории, но он готовится для нее при учете ее интересов.

7. Иррациональность, мозаичность. Телевизионная информация разнородна и разнопланова, поэтому человек не может рационально усваивать ее. Он усваивает ее интуитивно, соединяя отдельные кусочки как мозаику или головоломку.

8. Естественность восприятия. Такая коммуникация более естественна для человеческого сознания, так как интуитивное познание характерно было и для мифологического мышления.

Автор статьи: Анастасия Варшавская
Из книги “Мифы этого мира”, 2008