Маршалл Маклюэн – философ и исследователь медиа

Маршалл Маклюэн – Интервью для PLAYBOY (ч. 4)

(К началу текста)

Интервью с Маршаллом Маклюэном в журнале PLAYBOY (1969 г.):

ПЛЕЙБОЙ: На чём вы основываете предположение об исчезновении США?

МАКЛЮЭН: На самом деле, в данном случае, как и в большинстве моих работ, я «предсказываю» то, что уже произошло, лишь экстраполируя текущий процесс к своему логическому завершению. Балканизация США как континентальной политической структуры идёт уже несколько лет, а расовый хаос всего лишь один из катализаторов изменений. Это не обязательно Американский феномен; как я заметил ранее, электрические медиа всегда производят психически интегрирующие и социально децентрализующие эффекты, а это затрагивает не только политические институты внутри существующего государства, но и сами государства.

По всему миру мы видим как электрические медиа стимулируют появление минигосударств: в Великобритании Уэльс и Шотландский национализм вновь полны сил; в Испании Баски требуют автономии; в Бельгии Фламандцы настаивают на отделении от Валлонцев; в моей собственной стране, Квебекцы находятся на первых этапах войны за независимость; а в Африке мы наблюдаем зарождение нескольких маленьких государств и коллапс нескольких нереальных схем регионального объединения. Эти государства являются прямой противоположностью традиционного централизованного национализма прошлого, того что создал массовые государства, гомогенизировав отдельные этнические и лингвистические группы в пределах одной государственной границы. Новые минигосударства — это децентрализованные племенные агломераты тех же самых лингвистических и этнических групп. Несмотря на то, что их создание может сопровождать насилие, они не останутся враждебными или соревнующимися лагерями, а смогут понять, что племенные связи выходят за пределы их различий, начав жить в гармонии и культурном перекрёстном оплодотворением друг друга.

Этот пример децентрализованных минигосударств будет повторён в США, хотя я и понимаю, что большинство Американцев всё ещё считают саму мысль растворения государства непостижимой. США, бывшие первой нацией в истории, начавшей своё государственное существование как централизованная и просвещённая политическая единица, теперь проиграет фильм истории назад, попадая в множество децентрализованных Негритянских государств, Индейских государств, региональных государств, лингвистических и этнических государств и т. д. Децентрализация сейчас является горячей темой в 50 штатах — от кризиса школ в Нью-Йорке к ретрайбализованной молодёжи, требующей чтобы угнетающие многофакультетные университеты были уменьшены до человеческих масштабов, а государство избавилось от бюрократии. Племена и бюрократия — это противоположные средства социальной организации, которые не могут мирно сосуществовать; одно должно уничтожить и вытеснить другое, или не выживет никто.

ПЛЕЙБОЙ: Приняв, лишь на мгновение, вашу точку зрения о «Балканизации» США в этнические и лингвистические минигосударства, не приведёт ли это к социальному хаосу и междоусобным войнам?

МАКЛЮЭН: Не обязательно. Насилия можно избежать, если мы осмыслим процесс децентрализации и ретрайбализации, приняв его результаты, параллельно пытаясь контролировать динамику изменений. В любом случае, дни остолбеневшего государства закончились; ведь люди не только в США, но и по всему миру объединяются в племя, которое приведёт к созданию разных жизнеспособных децентрализованных политических и социальных институтов.

ПЛЕЙБОЙ: Как это будет выглядеть?

МАКЛЮЭН:Это будет полностью ретрайбализованный мир глубоких вовлечений. С помощью радио, телевидения, компьютеров, мы уже входим в глобальный театр, где происходит весь мир. Вся наша культурная среда, которая когда-то считалась контейнером для людей, была трансформирована этими медиа и космическими спутниками в живой организм, сам по себе содержащийся в новом макрокосмосе или постоянном процессе оплодотворения неземной природы. Дни индивидуализма, частной жизни, фрагментированного или «прикладного» знания, «точек зрения» и специализированных целей замещены глубоким осознанием мозаичного мира в котором пространство и время побеждены телевидением, реактивными двигателями и компьютерами — это одновременный «всё и сразу» мир где всё резонирует со всем остальным, как во всеобщем электрическом поле, мир в котором энергия генерируется и воспринимается не по традиционным связям, создающим линейный причинно-следственный мыслительный процесс, а по интервалам или промежуткам, которые Лайнус Полинг называет языком клеток, создающим синестетичное прерывистое, интегральное сознание.

Открытое общество, визуальный отпрыск фонетической грамотности, не соответствует сегодняшней ретрайбализированной молодёжи; а закрытое общество – продукт речи, технологий для задействования барабанных перепонок, начинает возрождаться. После веков раздвоенных ощущений, современная осознанность вновь становится интегральной и содержательной, по мере того как всё человеческое семейство запечатывается во всеобщей оболочке. Взрывная природа новых электрических технологий регрессирует Западного человека назад к открытым плато ценностей просвещения и в сердце племенной тьмы, в то, что Джозеф Конрад назвал «Африка внутри»

ПЛЕЙБОЙ: Многие критики чувствуют, что ваша собственная «Африка внутри» обещает быть строго конформистским роящимся миром, где индивид будет полностью подчинён группе, а о личной свободе не будет идти и речи.

МАКЛЮЭН: Личные таланты и перспективы не должны заглохнуть в ретрайбализированном обществе; они лишь взаимодействуют с групповым сознанием, что обладает гораздо большим потенциалом для творческой реализации, чем старая разделённая культура. Просвещённый человек отчуждён и истощён; ретрайбализированный человек может вести гораздо более богатую и наполняющую жизнь — не жизнь бездумного робота, но участника цельной паутины гармоничных взаимозависимостей. Взрыв электрических технологий превращает грамотного, фрагментированного человека в сложное существо с глубокой структурой и эмоциональной осознанностью своей полной взаимозависимости со всем человечеством. Старое «индивидуалистическое» печатное общество было таким, где индивид обладал «свободой» лишь на отчуждение и раздвоение, аутсайдер без корней, утративший племенные мечты; наша новая электронная среда принуждает к обязательствам и участию, наполняя человеческую душу и социальные потребности на глубинных уровнях.

Племя, которое вы видите, не консервативно лишь потому что оно погружает в себя – в конце концов, больше разнообразия и меньше консервативности может быть в единой семье, а не в городском конгломерате с домами для тысяч семей. Ведь в деревнях вы ещё можете найти эксцентричность, а в городских конгломератах лишь однообразие и обезличенность будут окружать вас. Условия глобальной деревни, формируемые электрическими технологиями, стимулируют больше дискретности, разнообразия и распределения, нежели старое механическое и стандартизованное общество; на самом деле глобальная деревня делает максимальное несогласие и творческий диалог неизбежным. Однообразие и спокойствие — это не признаки глобальной деревни; гораздо более возможны конфликты и разногласия, также как любовь и гармония — привычный образ жизни любых племенных людей.

ПЛЕЙБОЙ: Несмотря на то, что вы сказали, не были ли просвещённые культуры единственными, кто ценил концепцию индивидуальной свободы, а племенные общества традиционно налагали жёсткие социальные табу — как вы и предположили ранее, говоря о сексуальном поведении — безжалостно наказывали всех, не соответствовавших племенным ценностям?

МАКЛЮЭН: Мы сталкиваемся с базовым парадоксом всегда, когда обсуждаем личные свободы в просвещённых и племенных культурах. Просвещённое механическое общество отделило индивида от группы в пространстве, породив неприкосновенность личной жизни; в теории — это привело к возникновению личной точки зрения; а на практике к специализации — создав таким образом все ценности ассоциируемые с индивидуализмом. Но в тоже время, печатные технологии гомогенизировали человека, создав массовый милитаризм, массовое сознание и массовое однообразие; печать дала человеку личные привычки и публичную роль абсолютного соответствия стандартам. Вот почему молодёжь сейчас приветствует свою ретрайбализацию – они смутно видят в ней освобождение от однообразия, отчуждения и дегуманизации просвещённого общества. Печать централизует общество и фрагментирует сознание, тогда как электрические медиа собирают людей вместе в племенной деревне, создавая богатую и креативную смесь, где в действительности больше возможностей для творческого разнообразия, чем в гомогенизированной массе урбанистического общества Западного человека.

ПЛЕЙБОЙ: Утверждаете ли вы сейчас, что в племенном обществе, таком как вы его себе представляете, не будет никаких табу?

МАКЛЮЭН: Нет, я не говорю это и не утверждаю, что свобода будет абсолютной — скорее она будет менее ограниченной, чем подразумевает ваш вопрос. Мировое племя будет по своей сути консервативно, также как и все традиционные, нераздельные общества; мифическая окружающая среда существует вне времени и пространства, генерируя таким образом незначительные изменения в обществе. Все технологии становятся частью общего ритуала, которые племя отчаянно пытается сохранить; по своей природе устно-племенное общество, такое как Египет эпохи Фараонов — гораздо более стабильно и долговечно, нежели любое фрагментированное визуальное. Устное и звуковое племенное общество определяется акустическим пространством — полной и одновременной сферой отношений, чуждой визуальному миру, где точки зрения и цели делают социальные изменения неизбежным и постоянным побочным эффектом. Электрически взорванное племенное общество отбрасывает линейное поступательное движение «прогресса». Сейчас мы можем видеть, что с началом глубокого реагирования на проблемы глобальной деревни, мы все становимся реакционерами.

ПЛЕЙБОЙ: Это вряд ли можно сказать о молодёжи, которая, как вы утверждаете — возглавляет процесс ретрайбализации, и в соответствии с большинством выводов является наиболее радикальным поколением в нашей истории.

МАКЛЮЭН: Но вы говорите о политике, о целях и проблемах, которые на самом деле не важны. Я же говорю о том, что результат, а не процесс, ретрайбализации сделает нас реакционерами в наших основных отношениях к ценностям. Как только мы вольёмся в магический резонанс племенной эхокамеры, развенчание мифов и легенд будет замещено их религиозным изучением. Внутри всеобщей структуры племенных ценностей, будет непрекращающееся разнообразие — но найдётся лишь немного бунтарей, которые смогут бросить вызов племени.

Моментальное вовлечение которое сопровождает моментальные технологии, запускает консервативную, стабилизирующую, гироскопическую функцию в человеке — вот как выразил это второклассник, которого учитель попросил сочинить стихотворение после запуска на орбиту первого спутника: «Звёзды так велики / Земля так мала / Оставайся тем кто ты есть». Маленькая девочка, написавшая эти строки, является частью племенного общества; она живёт в бесконечно более сложном мире, огромном и вечном — таком, что ни у одного учёного нет инструментов для его измерения или воображения для его описания.

ПЛЕЙБОЙ: Если личная свобода всё еще будет существовать — хоть и ограниченная некоторыми согласованными табу, что станет с политической системой, наиболее близко ассоциирующейся с ней – демократией? Переживёт ли она переход в вашу глобальную деревню?

МАКЛЮЭН: Нет, не переживёт. Дни политической демократии в той форме, в какой мы её знаем, закончены. Давайте я вновь сделаю акцент на том, что сама по себе индивидуальная свобода не будет частью нового племенного общества, но она несомненно обретёт другие, более сложные измерения. Избирательная урна, например, является продуктом просвещённой Западной культуры — горячий ящик в холодном мире — она совершенно себя изжила. Воля племени выражается при помощи одновременного взаимодействия всех его членов, глубоко связанных и вовлечённых, что делает «частную» урну в закрытой будке для голосования нелепым анахронизмом. Телевизионные сети и компьютеры, «предсказывающие» победителя в выборах Президента ещё до их завершения, сделали традиционный процесс голосования ненужным уже сейчас.

В нашем мире программного обеспечения с постоянным движением информации по электрическим системам коммуникаций, политика сдвигается со старого пути политического представительства при помощи избирательного делегирования к новой форме спонтанного общественного вовлечения во все сферы принятия решений. В племенной культуре с постоянным вовлечением, идея «общества» как неоднородного скопления фрагментированных индивидов, непохожих, но способных действовать одинаково, как взаимозаменяемые механические шестерёнки в конвейере, вымещается массовым обществом, в котором персональные отличия поощряются, в то время как каждый взаимодействует и реагирует на все раздражители одновременно с другими. Такие выборы, которые происходят сейчас, будут бессмысленны в подобном обществе.

ПЛЕЙБОЙ: Как будет определятся популярность в новом племенном обществе, если не будет выборов?

МАКЛЮЭН:Электрические медиа открывают совершенно новые возможности для регистрации общественного мнения. Например, старая концепция плебисцита, может получить новую жизнь; телевидение может проводить ежедневные плебисциты, демонстрируя факты 200 000 000 людей и обеспечивая компьютеризированную обратную связь для учёта их мнения. Но голосование в традиционном смысле этого слова, будет происходить прямолинейно, по мере нашего перехода от эры политических партий, политических задач и политических целей, к эре коллективного племенного образа и канонических представлений о вождях племени. Но это лишь одна из бесконечного количества новых реальностей, с которыми мы столкнёмся в племенной деревне. Нам необходимо понять, что начинается абсолютно новое общество, отрицающее наши старые ценности, обусловленные ими реакции, отношения и институты. Если вам сложно увидеть что-то на столько тривиальное как конец выборов, вы будете абсолютно не готовы к столкновению с приближающейся смертью разговорного языка и его заменой глобальным сознанием.

ПЛЕЙБОЙ: Вы правы.

МАКЛЮЭН: Давайте я вам помогу. Племенной человек глубоко укоренён в коллективном сознании, пересекающем привычные барьеры времени и пространства. В таком случае, новое общество станет одним мифическим объединением, резонирующим миром, родственным старой племенной эхокамере, где волшебство вновь оживёт: мир экстрасенсорного восприятия. Интерес современной молодёжи к астрологии, ясновидению и оккультизму — не совпадение. Электрические технологии, которые вы видите, больше не требуют слов, так же как и компьютеры чисел. Электричество делает возможным — уже в недалёком будущем, усиление человеческого сознания в мировом масштабе, без какой-бы то ни было вербализации.

ПЛЕЙБОЙ: Вы говорите о телепатии?

МАКЛЮЭН: Именно. Уже сейчас компьютеры могут переводить любой код или язык в любой другой код или язык. Если обратная связь с помощью компьютера возможна, то почему бы не засылать мысли туда, где мировое сознание связывается с мировым компьютером? С помощью компьютера мы можем совершить логический переход от перевода языков, полностью обойдя их ради связи со всеобщим космическим бессознательным, в чём-то похожим на коллективное бессознательное представляемое Бергсоном. Таким образом компьютер обещает технологически обусловленное состояние всеобщего понимания и единения, состояние погружения в мировой разум, который может связать человечество в одну семью и создать бесконечность коллективной гармонии и мира. Настоящим предназначением компьютеров, в отличии от быстрого маркетинга или решения технических проблем, является ускорение процесса открытия и управления земными, а в итоге и галактическими, средами и энергиями. Всеобщая психическая интеграция, возможная наконец благодаря электронным медиа, может создать общность сознания, предвиденную Данте в его предсказаниях о том, что человек будет существовать в расколотом и фрагментированном виде, пока не соединится с всеобъемлющим сознанием. В Христианском смысле, это лишь новая интерпретация мистического тела Христа, а Христос, в конце концов, последнее расширение человека.

ПЛЕЙБОЙ: Не является ли предположение об электронном мировом сознании скорее мистическим нежели технологическим?

МАКЛЮЭН: Да, таким же мистическим, как и большинство передовых теорий современной ядерной физики. Мистицизм — это просто наука завтрашнего дня, о которой мы мечтаем сегодня.

ПРОДОЛЖЕНИЕ: Маршалл Маклюэн – Интервью для PLAYBOY (ч. 5)

См. начало: Маршалл Маклюэн – Интервью для PLAYBOY (ч. 1)

В пер. Константина Елфимова и Группы Переводчиков