Маршалл Маклюэн – философ и исследователь медиа

Маршалл Маклюэн – возвращение со свалки истории

Стилл Александер // New York Times, Oct, 14, 2000

До относительно недавнего момента, медиа-гуру Маршалл Маклюэн, с его афористическими утверждениями об «акустическом пространстве», «холодных» медиа и «квадратных» людях, выглядел устаревшим артефактом культуры 60-х, ушедших вместе с цветными размалеванными рубашками, постерами Питера Макса и Тимоти Лири. «Считавшиеся когда-то оракульски непогрешимыми, теории Маршалла Маклюэна сейчас выглядят до смешного нелепыми и не отвечающими задачам интеллектуальных проводников нашего времени», – писал одни критик в 1987, спустя 7 лет после смерти Маклюэна.

Но в последние несколько лет Маклюэн неожиданно восстал со свалки истории, став поп-инконой эпохи интернета. Журнал «Wired» считает его своим покровителем-святым, поток книг с названиями типа «Цифровой Маклюэн» подает его образ в новом свете, а поколение опутанное мобильными телефонами, изменяющимися эффектами киберпространства и виртуальной реальностью начинает смотреть на него не как на устаревшего книжника, но как на человека опередившего время.

Marshall McLuhan, January 21, 1967, photograph by Yousuf Karsh

«Все считали что Маклюэн говорит о телевидении, но на самом деле он говорил об интернете – за двадцать лет до его появления», – это цитата Кевина Келли, исполнительного редактора «Wired» вынесена на обложку новой книги «Цифровой Маклюэн», опубликованной недавно профессором Полом Левинсоном, преподавателем теории коммуникаций в Университете Фордэм.

«Когда я только начинал заниматься наукой, в 1990, о Маклюэне никто не упоминал – как будто его вообще не существовало, и когда я заговорила о нем никакой реакции не последовало», – рассказывала в интервью преподаватель английского в Университете Изящных Искусств в Филадельфии, профессор Камилль Палья. «Ныне же его имя упоминается везде. Вся эта молодежь, проводящая время в интернете – они и вызывают бурное развитие интереса к нему».

Тем не менее, наследие Маклюэна комплексно и противоречиво; так было и в его время, так же и сейчас. Большинство его сторонников с готовностью признают тот факт, что большинство его познаний не прошли проверку временем, хотя и считают, что идеи лежавшие в основе его работ приобрели новые значения. «В качестве отца-основателя учения о медиа, Маклюэн выглядит слабо, потому что преимущественно он делал ошибку за ошибкой», – профессор Митчелл Стивенс, преподаватель журналистики в Нью-Йоркском Университете, автор вышедшей в 1999 книги «Взлет мира и падение образа>, написанной под влиянием идей Маклюэна. <Он наговорил кучу глупых и смешных вещей, но также изрядное количество действительно блестящих идей.»

В целом, взлет Маклюэна основан на двух его ранних работах: «Галактика Гуттенберга» (»The Gutenberg Galaxy»), вышедшей в 1962, и «Понимая медиа» (»Understanding Media»), появившейся два года спустя. В первой книге, Маклюэн изучал письменность как технологию и строил схему того, как способность человека писать и читать, а также письменные книги изменили не только вниешний мир, но и человеческое поведение и образ мыслей. Книга была написана в то время, когда телевидение заявляло о себе как об основном источнике информации, и в ней Маклюэн настаивал, что определение и описание печатной культуры как таковой стало возможным потому что ее время заканчивается и на смену ей идет электронная эпоха. «Понимая медиа» шла дальше. Книга, давшая жизнь крылатой фразе «Средство есть сообщение» (»The medium is the message») описывала как технология – от колеса и алфавита до телеграфа, самолета, печатной машинки и телевизора – меняла общественные отношения и духовные установки людей.

Он так же предсказал появление «глобальной деревни» и придерживался той мысли, что электронная технология приведет к децентрализации власти и информации и даст людям возможность жить маленькими группами вдали от больших городов с тем же доступом к информации что и у других. «Моим лейтмотивом является расширение нервной системы в электрическую эпоху, что, т.о., ознаменует собой полный разрыв с механической технологией, господствовавшей 5000 лет», – писал он в 1964.

Его мысль о том, что новые медиа смогут сломать тиранию печатной культуры, с ее акцентом на рациональное, линейное мышление, и установить более глубокий сенсорный баланс, понравилась поколению Вудстока и была с воодушевлением подхвачена такими деятелями контркультуры как Джон Леннон и Эбби Хоффман. Маклюэн моментально стал меджународной знаменитостью: в журнале «New Yorker» на него появились карикатуры, «Playboy» опубликовал большое интервью с ним, его частенько обсуждали в популярном ТВ-шоу «Laugh-In». В 1965 Том Вулф написал знаменитый очерк о Маклюэне, озаглавленный «А, что, если он прав?», в котором допускал вероятность что Маклюэн может считтаться «<самым важным мыслителем со времен Ньютона, Дарвина, Фрейда, Эйнштейна и Павлова».

«Он был подобен интеллектуальной ракете в небе», – говорил Вулф, ныне избегающий делать такие выспренные заявления о Маклюэне. «Легко понять, почему он привлек столько внимания. Когда он это начал, такие идеи были в новинку, а телевидение было очень молодо. Люди не задумывались тогда, какое это будет иметь значение». Другие же называли его мошенником, выдумавшим термин «маклунатизм» (»McLuhnacy»), для описания своих загадочных заявлений.

И поклонники и противники Маклюэна зачастую протестовали против одного и того же: его склонности к дерзким, вызывающим заявлениям, выраженных в форме кратких афоризмов, со слабым намеком на подтверждения в его пользу. «Я не объясняю, я исследую», – часто говорил он. Как например в «Понимая медиа»: «С появлением телевидения, из промышленности исчез сборочный конвейер. Личный состав и линейные структуры растворились в руководстве. Ушли в прошлое холостяцкие линии (stag line), границы между частными владениями, линии приемки и карандашные линии нейлоновых чулков».

Когда Маклюэн это писал, конвейеры и не думали исчезать, а связь между промышленным производством и телевидением была практически незаметна. Но он предивдел, что гибкая телевизионная технология изменит, как заводские, так и руководящие иерархии. Та же часть, в которой говорится о «холостяцких линиях» и нейлоновых чулках – это более дадаистская шутка (которые он любил), нежели серьезное заявление.

«Я бы сказал, что он великий мыслитель, но я бы поостерегся назвать его великим ученым, потому что, по моему мнению, у него не хватало терпения сделать выводы из того, что он сам и говорил», – Нейл Постман, руководитель программы изучения СМИ Нью-Йоркского Университета, чьи книги «Технополия» и «Развлекая себя до смерти», обязаны своим появлением на свет Маклюэну. «Вопросы, которые ставил Маклюэн, зачастую более интересны, чем его ответы».

Другие более критичны по отношению к нему. «Маклюэн занимался доморощенной философией, а не практической наукой», – Гвенет Джекавэй, профессор медиа в Фордэме.

Маклюэен наслаждался своей неожиданной славой, и это повлияло, как на характер его работ, так и на их восприятие.

После публикации «Понимая медиа», Маклюэн забросил попытки систематически развивать свои идеи, предпочитая появляться в ток-шоу и писать книги. Казалось, он получал удовольствие от самопародирования. В 1967 он выпустил поп-арт книгу «Средство есть массаж» (»The Medium Is the Massage»), в которой варьировал свою знаменитую фразу разными способами, как например «Средство есть эра беспорядка» (»The medium is the mess-age») и «Скука есть массовая эпоха» (»The tedium is the mass-age»).

Маклюэн был притчей во языцех и популярным синонимом для обозначения малопонятной чепухи. В 1977 Маклюэн, забавы ради, снялся в эпизоде в роли себя самого в фильме Вуди Аллена «Энни Холл». Но психоделические водовороты текста и графики в «Средство есть массаж», созданные художником Квентином Фиоре, стали источником вдохновения для журналов типа «Wired» и «Details».

Большинство считают, что «возрождение» Маклюэна связано с тем, что его работы предлагают методы понимания последствий дигитализации. Маклюэн проявил сверхъестественное понимание того что такое цифровой век, за 20 лет до появления персонального компьютера. «Электрический свет – это чистая информация», – писал он. – «Компания General Electric получает огромные прибыли от продаж электрических лампочек и осветительных систем. Она еще не обнаружила, впрочем как и компания AT&T, что ее основная задача – это передача информации». Эти слова были написаны более чем за 30 лет до электронной коммерции, и в 1964 были далеко не аксиомой известной всякому.

Сторонники Маклюэна считают что его работы опережали свое время другим образом. Идея глобальной деревни в эпоху интернета и спутникого телевидения становится куда более явной метафорой, чем в то время, когда электронные медиа состояли в основном из одностороннего радио и телетрансляций. «Эволюция медиа резко увеличила соответствие его метафор реальности наших коммуникаций», – Левинсон, «Цифровой Маклюэн».

Маклюэн выдвигал гипотезы, что безграничные электронные медиа размоют «национально-государственное». Замечание, маловероятное во время пика «холодной войны», но становящееся более и более реальным в наше время, когда люди используют факсы, видеомагнитофоны, спутниковые тарелки, мобильные телефоны и компьютеры для получения информации, которую государство желало бы сохранить при себе. «Когда Маклюэн говорил о возрождении трайбализма (стремлении к племенному обособлению, межплеменной вражде и фанатической приверженности к своей группировке) все думали что он имеет в виду движение хиппи в 60-х, увлечение которое достаточно быстро сошло на нет. Но сегодня мы видим как своеобразный трайбализм возникает в интернете, где люди объединяются в онлайне в сообщества по своим интересам или в дискуссионные группы», – Лэнс Стрэйт, руководитель факультета коммуникаций и медиа в Фордэме. Он и еще 150 профессоров теории коммуникации недавно сформировали ассоциацию ученых на которых оказал влияние Маклюэн.

Но если все же быть точным, в то время как Маклюэн и его идеи набирают популярность, так же растет и протест против них. По поводу предоставлению профессору Левинсону постоянной должности на факультете коммуникаций и медиа в Фордэме, разразилась достаточно жаркая «битва». Результатом явилось то, что некоторые коллеги перестали разговаривать друг с другом.

«В идее технологического детерминизма лично мне не нравится то, что машины являются главными», – говорит миссис Джекавэй, член проигравшей анти-Маклюэновской группы. «Я придерживаюсь твердых убеждений, что люди создают машины, что то как мы их используем, есть результат человеческих и политических решений. Но я полагаю, можно сказать, что Маклюэн повлиял на мою деятельность: я уже 15 лет пытаюсь доказать что он неправ».

Источник: http://www.institute.org.ru/library/articles/1005065974/
Перевод: С. Карамаев.