Маршалл Маклюэн – философ и исследователь медиа

О Маклюэне на «Радио Свобода»

Развивая Маклюэна

Александр Генис: Даже те, кто никогда не читал Маклюэна, слышали его эпохальный афоризм: «The medium is the message». По-русски он звучит громоздко: «Средство передачи сообщения само является сообщением».  И это значит, продолжим цитату, что форма общества всегда определялась скорее природой средств человеческой коммуникации, нежели её содержанием.

Маршалл Маклюэн

Маклюэн, великий исследователь электронной революции, умер в 1980 году. Поэтому он не застал ее главного инструмента – Интернета. Тем интереснее проследить за сегодняшнем развитием идеи коммуникации, которая была в центре его пророческих открытий.
Маклюэн, начинавший, как вполне традиционный литературовед, вскоре отказался от анализа содержания, заменив его исследованием формы, изучением коммуникации, которая всегда была целью искусства.

Сперва, в догуттенбергову по термину Маклюэна эпоху, художник говорил с богами, которые его язык понимали лучше нашего. Поэтому те части древней скульптуры, которые были скрыты от людского глаза,  например, ноги возничего в колеснице, обрабатывались с не меньшим усердием, чем те части, которые были видны зрителю. А ведь это все равно, что плясать в темноте — может увидеть только бог. Но постепенно художник научился говорить и с нами. Делая возможным прямое общение, художественные образы, не нуждающиеся в словах и буквах,  составляли словарь для целых цивилизаций.
Однако в нашем протеичном мире образы утратили универсальность и долговечность. Они слишком мало значат и слишком быстро мелькают, чтобы сконденсироваться в иконы. Утратив священную роль, образ, что показал поп-арт, стал не символом, а эмблемой. Это – аббревиатура происходящего. Она не раскрывает его смысл, а только указывает на то место, где он был.
В такие, лишенные магической силы образы уже не стоит вкладывать сил, создавая их заново. Поэтому художник пользуется готовым, манипулируя чужим, как своим. В нашем  перенасыщенном культурой мире творчество свелось к выбору из существующего.  Но это как раз та задача, которую ставит – и решает! – компьютер, о мощи которого Маклюэн еще не мог знать.
Теперь, пользуясь готовым, художник не просто перестает сражаться с машиной – он становится ею, переходя на чуждый человеческой расе  язык.  Это и делает проблему вмешательства компьютера  в искусство уже не столько эстетической, сколько антропологической.
Стремясь с помощью искусства пробиться в те сферы потустороннего, где всем заправляет природа, Бог или историческая необходимость, художник исходил из того, что чужое  будет сложнее нашего. Между тем,  прямой контакт с Другим не усложнил, а упростил реальность, подогнав ее под свои возможности.
Отношения человека с компьютером напоминают  мне те, что установились у нас с моим котом Геродотом, на котором я обычно ставлю метафизические эксперименты.  Не научившись говорить по-нашему, кот заставил меня выучить свой язык. Я беспрекословно выполняю все его команды – «открыть окно», «взять на руки», «поделиться обедом». То же самое и с компьютером. Он мыслит примитивно логически и нас заставляет делать то же. В контакте с ним мы обходимся бинарной системой, чуждой всему живому. Это толкает нас, например, к нечеловеческой точности, которая исключает все промежуточные оттенки между «да» и «нет».
Такое не может пройти даром и должно как-то отразиться на всем строе нашей культуры. Захватив власть, компьютер побуждает и нас делать то, что он умеет лучше всего – связывать разное в единое. Набросив на мир сеть Интернета, он понизил статус индивидуальности. Из точки мы превратились в вектор, из аккумулятора – в проводник.
И если раньше коммуникация была целью искусства, то теперь, в век стремительно размножающихся  социальных сетей, коммуникация сама стала искусством. И чтобы узнать, каким будут его шедевры, нам нужен новый Маклюэн, сумевший бы не оплакивать жертв прогресса, а понять, как нам с ним жить.

(Опубликовано 18.07.2011 на svobodanews.ru)


К столетию Маршалла Маклюэна

Радиопрограмма Поверх барьеров – Американский час

Александр Генис: На этой неделе исполняется 100 лет Маршаллу Маклюэну, философу  нашего электронного века. Том Вулф, писатель, журналист, скептик и провокатор, однажды сказал, что Маклюэн – самый важный мыслитель после Ньютона, Дарвина, Фрейда, Эйнштейна и Павлова. Юбилей пророка из Торонто – подходящий случай, чтобы задуматься о его наследии.

Владимир Абаринов: О Маршалле Маклюэне сегодня вспоминают чаще, чем еще 10 лет назад, и не только потому, что в этом году у него круглый юбилей. Маклюэна считают пророком, предсказавшим полвека назад возникновение новых коммуникационных технологий. Вот что говорил об этом в феврале этого года в своей лекции в нью-йоркском колледже Святого Франциска профессор Пол Левинсон, считающий себя учеником Маклюэна.

Пол Левинсон: Без Твиттера, без Фейсбука, без Ю-Тьюб Мубарак, вполне вероятно, удержался бы у власти. Свергнуть кого-либо трудно, но сделать это значительно легче, если попытка смены режима происходит на виду у глобальной деревни, которая наблюдает за происходящим и обменивается сообщениями.

Владимир Абаринов: »Глобальная деревня» – ключевой термин теории Маклюэна. В 1960 году он объяснил в интервью канадскому телевидению, что это такое.

Маршалл Маклюэн: Эти новые средства информации превратили наш мир в единое целое. Мир сегодня похож на непрерывно звучащий племенной барабан, он все время о чем-то сообщает нам. В Англии вышла замуж принцесса – бум! – мы все слышим об этом. Землетрясение в Северной Африке, голливудская звезда напилась пьяной – опять гремит барабан.

Владимир Абаринов: Отрывок из интервью 1966 года, в котором Маклюэн, как считается, предсказал появление Интернета.

Маршалл Маклюэн: Вместо того, чтобы выйти из дома и купить книгу, изданную тиражом пять тысяч экземпляров, вы снимете трубку телефона, опишете свои интересы, потребности и проблемы, скажете, что вы изучаете историю древнеегипетской арифметики, что вы немного знаете санскрит, гораздо лучше – немецкий, что вы хороший математик. А вам ответят: минуточку, сейчас все будет готово. С помощью компьютеров они соберут из библиотек всего мира последние материалы на интересующую вас тему, напечатают их на ксероксе – только для вас персонально, а не для того, чтобы поставить их на книжную полку – и отправят пакет на ваш домашний адрес. Вот к чему мы идем в условиях электронной информации.

Владимир Абаринов: Но было бы ошибкой представлять Маршалла Маклюэна восторженным мечтателем вроде Жюля Верна. Он отдавал себе отчет в том, что новые технологии – технологии Электрического века, как он выражался – таят в себе новые угрозы.

Маршалл Маклюэн: Мы в эфире. В эфире у нас нет физического тела. Когда вы говорите по телефону, или на радио, или вас показывают по телевидению, вы расстаетесь со своим физическим телом. Вы всего лишь образ в эфире. Когда у вас нет физического тела, вы становитесь нематериальным существом, и ваши отношения с окружающим миром становятся совершенно другими. Таково, я считаю, одно из самых значительных свойств Электрического века. Он лишил людей их индивидуальности.

Владимир Абаринов: А однажды он и вовсе объявил себя убежденным ретроградом.

Маршалл Маклюэн: Я решительно против всех новшеств, всех перемен, но я намерен понять, что происходит. Я не желаю просто сидеть и дожидаться, покуда неумолимая сила сметет меня. Многие, кажется, считают, что если кто-то говорит о чем-то, он это что-то одобряет. В моем случае верно как раз обратное. О чем бы я ни говорил, это почти наверняка то, что мне категорически не нравится. Но мне представляется, что наилучший способ противостоять чему-то заключается в том, чтобы понять это что-то.

Владимир Абаринов: Грозное предупреждение звучит в его главной книге, «Галактика Гутенберга». Он пишет о »космической мембране, которая сомкнулась вокруг земного шара благодаря расширению наших чувств с помощью электричества». »Вместо того, чтобы превратиться в колоссальную Александрийскую библиотеку, – продолжает Маклюэн, – мир стал компьютером, электронным мозгом, именно так, как это описывается в непритязательной научной фантастике. И по мере того как наши чувства выходят наружу, Большой Брат проникает вовнутрь. Поэтому если мы не сумеем осознать эту динамику, то в один прекрасный день окажемся погруженными в атмосферу панического страха, свойственного тесному мирку племенных барабанов с его всеобщей взаимозависимостью и вынужденным сосуществованием».

О том, как современные технологии изменили нашу жизнь и оправдана ли тревога Маклюэна, я решил поговорить со своим добрым знакомым Роном Бриндлом. Он уже почти 40 лет работает в телерадиобизнесе: стоял у истоков MTV, был ведущим радио-ток-шоу, а теперь независимый продюсер.

Рон Бриндл: Мой первый компьютер появился у меня в 1986 году. Многие считали тогда появление компьютеров революцией, но для меня это была просто электронная печатная машинка. Потом я начал пользоваться электронной почтой, но и это был всего лишь более быстрый способ доставки писем. Не помню точно, когда я начал пользоваться Интернетом как информационным ресурсом – вероятно, в начале 90-х. Интернет оказался хорошим инструментом для того, чтобы найти целевую аудиторию. Как раз тогда, в годы президентства Рональда Рейгана, произошла дерегуляция радиовещания, появилось много радиостанций. В результате каждая радиостанция стала искать свою нишу, свою специальную аудиторию с определенным набором взглядов и ценностей. Произошла фрагментация аудитории – это было очень похоже на то, что происходит сегодня в социальных сетях, где люди объединяются по интересам. Отсюда в начале 2000-х возникла концепция доверительного маркетинга: каждый индивидуальный потребитель дает вам разрешение опубликовать рекламу. Сегодня это основной прием маркетинга в Интернете, но началось это с радио, потому что радио человек слушает в одиночку, ведущий ток-шоу общается с ним один на один, даже если в машине, где работает радио, есть еще пассажиры. Так что Интернет стал просто другим средством общения в той же манере.

Владимир Абаринов: Рона новые возможности скорее радуют, чем беспокоят.

Рон Бриндл: Меня по-настоящему восхищают социальные сети и новые возможности, возникающие с появлением интернет-радио и подкастов, которые теперь можно слушать с приборного щитка машины. Для меня это, в сущности, продолжение и расширение того, что я делал раньше, но здесь есть и вызов. Если ты занимаешься информационным бизнесом, ты больше не можешь быть только газетчиком. или только радиожурналистом, или только телеведущим. Ты должен работать на всех платформах, во всех ипостасях сразу, инкорпорировать в один продукт звук, видеоизображение и текст. Кроме того, аудитория теперь в большей мере контролирует содержание, она стала более активной и более требовательной. Тем, кто привык к традиционному одностороннему общению с публикой, очень сложно перестроиться в этом отношении.

Владимир Абаринов: Познакомились мы с Роном благодаря тому, что наши дочери Маша и Сара учатся в одной и той же частной школе-интернате для девочек. Однажды мы возвращались из школы и Рон пожаловался мне, что Сара заблокировала ему доступ на свою страницу в »Фейсбуке». Я ответил, что мне пока не заблокировала, но иногда я с трудом понимаю, что там написано. Наши дочери при этом сидели на заднем сиденье, слушали и посмеивались. Неужели технологии отобрали у нас наших детей?

Рон Бриндл: Не думаю. Дети всегда найдут способ обособиться от родителей. Она растут, и им хочется более тесных отношений с ровесниками, чем с мамой и папой. Поэтому они ставят для нас барьеры. Когда я был в том же возрасте, я делал то же самое, просто иначе. Я не думаю, что технологии мешают нашему общению с детьми, мне они, наоборот, помогают. Я найду что-нибудь интересное в сети, показываю дочери и мы с ней обсуждаем эту информацию.  Этому бесполезно сопротивляться — нужно использовать технологии как новые возможности для контакта с детьми. Но я признаю, что им необходимо также утвердить свою независимость. И потом, существует опасность, что к информации, которую они публикуют в социальных сетях, получит доступ кто-то посторонний, поэтому они ограничивают свой круг общения своими друзьями, которым они доверяют. Вспомните конгрессмена Винера, который послал через »Твиттер» свои интимные картинки. Теперь допустить утечку так легко…

Владимир Абаринов: Сравнительно недавно именно об этом говорил президент Обама на встрече с американскими девятиклассниками.

Вопрос: Господин президент, меня зовут Джесси. Я хочу, когда вырасту, занять вашу должность. Вы можете дать мне какой-нибудь совет – какую карьеру мне делать, что я должен знать?

Барак Обама: Я дам кое-какие практические подсказки. Прежде всего, я хочу, чтобы каждый из вас проявлял осторожность, когда вы размещаете что-то в »Фейсбуке». Потому что в наше время все, что вы делаете сегодня, так или иначе даст о себе знать позднее. Когда ты молодой, ты делаешь ошибки и разные глупости. Я слышал уже много историй о том, как человек по молодости опубликовал что-то в »Фейсбуке», потом идет устраиваться на работу, а там сидит человек и ищет твое имя в Интернете.

Владимир Абаринов: Рон — жизнерадостный человек, оптимист, он во всем старается увидеть светлую сторону. Сложнее или проще стала наша жизнь с новыми технологиями?

Рон Бриндл: Я чувствую, что перегружен сообщениями и должен упорядочить свой образ жизни, чтобы справиться с этим потоком. У меня есть десктоп, лэптоп и блекберри. Обычно я начинаю свой день за настольным компьютером и, бывает, провожу за ним три-четыре часа: читаю почту, захожу на »Фейсбук», затем на »Твиттер». Теперь я научился делать списки на »Твиттере» и создал список местных жителей – я не выписываю здешние газеты и пользуюсь этим списком как источником местных новостей. Еще я пользуюсь сетью »ЛинкИн», но в большей мере для работы, для продвижения своего, как теперь говорят, индивидуального бренда. Вообще-то говоря, граница между частной жизнью и работой становится призрачной, но это было в моей телерадиокарьере и прежде.

Владимир Абаринов: В конечном счете, технологии становятся злом или благом в зависимости от нашего к ним отношения. Так, может, именно в этом заключен тайный смысл знаменитой формулы Маклюэна?

(Опубликовано 18.07.2011 на svobodanews.ru)