Маршалл Маклюэн – философ и исследователь медиа

Средства общения и цивилизационный проект

Было бы явным заблуждением полагать, будто в написанной Маршаллом Маклюэном «Галактике Гутенберга» представлен тип теоретического дискурса, руководствующегося идеей бесспорно прогрессивного развития человеческой культуры и общества, линейного восхождения от низших форм ко все более и более высоким. 

Думается, тут нужно учитывать то обстоятельство, что книга была ориентирована не столько на тип ментальности, присущей узкому кругу высокообразованных североамериканских интеллектуалов, сколько на широкую читательскую аудиторию, до сознания которой практически неизвестный ей автор стремился довести свои радикально инновативные идеи. В этой ситуации весьма действенной стратегией могла стать интеграция их в состав не вызывающего резкого отторжения, общедоступного и удобовоспринимаемого по причине своей тривиальности теоретико-методологического подхода. Такой прием сработал: читателю была представлена вполне понятная схема процесса последовательного развития средств человеческого общения начиная с самого раннего периода.

Этот процесс проходит стадию изобретения фонетического алфавита, обусловившего расцвет архаических мануально-скриптуальных культур, затем, в Новое время, в связи с изобретением технологии печатного пресса вступает в эру собственно «галактики Гутенберга» и ныне столь же плавно переходит в новую фазу электронных средств массовой коммуникации. Бесспорно, в этой работе впервые в мировой практике была предпринята попытка по форме культурологического, но по сути философского анализа того влияния, которое оказывают наличные в тот или иной исторический период технологии средств общения на структурирование всех форм человеческой жизнедеятельности, от сенсорики и ментальное™ индивидов до способов организации социальной, экономической, политической и культурной жизни сообществ, причем наиболее обстоятельному исследованию тут была подвергнута конститутивная для процесса становления и развития доминирующей на протяжении последних пяти столетий социокультурной парадигмы роль технологии производства и распространения печатного слова. Однако, нисколько не умаляя значения этих изысканий, хотелось бы отметить следующее. Уже само броское название книги недвусмысленно указывало на то, что основное внимание в ней уделялось исследованию определенной исторической эпохи – зарождения и стремительного развития на европейской почве специфического, беспрецедентного в человеческой истории цивилизационного проекта, исходной интенцией которого была радикальная деструкция канонов и норм традиционалистского мироощущения, в различных вариантах фигурировавшего в качестве изоморфной фундаментальной основы всех прежних известных из истории цивилизаций. Утверждение человеческого разума в качестве единственного мерила достоверности знаний о мире и утилитарной результативности практического освоения действительности, свобода волеизъявления равноправных индивидов в вопросах экономической, политической и культурной жизни выступали тут в качестве первопринципов, на основе которых должно было быть осуществлено кардинальное переустройство человеческого общества. Вопрос о том, к каким именно последствиям привела растянувшаяся на столетия попытка реализации данного цивилизационного проекта, не мог не стать одной из самых актуальных тем творчества ряда выдающихся мыслителей конца XIX в., а тем более века XX.

На наш взгляд, именно в такого рода контексте, контексте философских оценок и диагнозов исторической эпохи, в работах Ю. Хабермаса получившей хлесткое и даже обладающее известным масс-медийным оттенком наименование эпохи «проекта модерна», и следует рассматривать культурологическую концепцию Маршалла Маклюэна, изложенную в книге «Галактика Гутенберга» и несомненно предполагающую самостоятельную философско-мировоззренческую позицию. Наиболее продуктивным в этом отношении могло бы стать сопоставление позиции Маклюэна с теми диагнозами современной эпохи и способами экспликации наличествующей в них проблематики, которые были представлены в работах виднейших представителей современной западной философии и старших современников Маршалла Маклюэна – М. Хайдеггера и Т. В. Адорно. Такое сопоставление правомерно уже потому, что проблематика коммуникативного опыта занимала отнюдь не последнее, а возможно, даже одно из центральных мест в творчестве обоих мыслителей.

В случае Хайдеггера достаточно было бы указать на то, какую роль в его философии играла тема языка, и в первую очередь на тот факт, что для выражения своего философского опыта он счел необходимым прибегнуть к созданию собственного, порывающего с традицией общепринятого философского дискурса философского языка.

В случае же Адорно также достаточным было бы указание на то, что со времен «Диалектики Просвещения» одной из центральных тем разрабатываемой им «критической теории общества» стала критика манипулятивного характера используемых массовой культурой («культур-индустрией») практик формирования сенсорных, ментальных и поведенческих стереотипов рядовых членов потребительского общества.

…достаточно очевидно и не нуждается в более подробном освещении то обстоятельство, что в культурологической концепции, изложенной в «Галактике Гутенберга», где Маршалл Маклюэн стремился выявить роль и значение в структуре социокультурных парадигм такого конститутивного их фактора, как технологии средств общения, он сделал первые шаги на том же проблемном поле – поле осмысления специфических особенностей стратегий коммуникативного опыта в современную эпоху и даже практических экспериментов в этой области – задачу освоения которого ставили перед собой и столь именитые его предшественники и старшие современники. Тем самым, однако, не исчерпывается известного рода сродство философско-мировоззренческих позиций этих трех представителей современной философской мысли. В «Галактике Гуттенберга» Маклюэна, не претендующей на предъявление радикальной критической позиции, способной вызвать реакцию отторжения и неприятия со стороны массового читателя (что, кстати, отчасти имело место в случае рецепции идей и стилей философствования Хайдеггера и Адорно), в форме умышленно низведенной до уровня удобопонятной банальности теоретической конструкции, – что само по себе является, на наш взгляд, явно инновативным коммуникативным приемом, едва ли совместимым с каноном традиционного теоретического дискурса, – была представлена оценка современной исторической ситуации, во многом сходная с теми диагнозами эпохи, которые мы находим в работах Хайдеггера и Адорно.

Даже с чисто содержательной точки зрения можно было бы указать на ряд присущих анализируемой исторической эпохе и выражающих ее специфику социокультурных феноменов, таких как индивидуализм, демократия, протестантизм, капитализм и национализм, саму возможность возникновения которых Маклюэн связывает с процессом радикального переструктурирования «сенсорного баланса» человеческого мировосприятия, оттеснения на задний план прежней аудио-тактильной доминанты посредством выдвижения на авансцену визуальной доминанты, чему всемерно способствовало и было необходимым условием успешное внедрение во все сферы человеческой жизнедеятельности технологий массового производства и тиражирования печатного слова. Отношение Маклюэна к этому процессу в целом едва ли можно считать однозначно позитивным.

Однако общая критическая направленность анализа Маклюэном присущих эпохе «галактики Гутенберга» способов чувственного восприятия, типов ментальное™ и форм организации социальной жизни гораздо более очевидна в той части его концептуального построения, наделенной всеми признаками «прогрессистского» подхода, в которой утверждается неизбежность утраты технологией печатного слова ее абсолютно доминантного статуса как основного инструмента формирования и организации человеческого опыта в целом и перехода к иным способам общения, использующим более совершенные, электронные технологии коммуникации. По сути дела здесь речь идет о предельно смягченных по форме выражения оценке и диагнозе эпохи, открыто констатирующих факт заката эры «галактики Гутенберга» и учрежденного в ее пределах миропорядка, а также содержащих попытку выявить хотя бы некоторые основные векторы развития современной исторической ситуации, устойчивые тенденции которого могут проявиться лишь в будущем.

Нетрудно заметить, что при всем существенном различии теоретико-методологических подходов Хайдеггера, Адорно и Маклюэна их общая оценка результатов реализации западноевропейского цивилизационного проекта в целом остается критической. В эпоху «метафизики» человек утрачивает способность к опыту преданного забвению бытия: исходный замысел Просвещения оборачивается его прямой противоположностью, традиционалистским мифом, чем закрывается доступ к принципиально инновативному опыту «неидентичного», реализующему креативную способность человека к видоизменению мира. Диспропорции «сенсорного баланса» человека, порождаемые главенствующими в эпоху «галактики Гутенберга» технологиями общения имеют своим коррелятом искажение опыта действительности в полном ее объеме. В случае же прогнозирования указанными мыслителями перспектив дальнейшего развития современной исторической ситуации мы имеем дело, казалось бы, с существенно отличающимися друг от друга сценариями. На фоне крайне пессимистических позиций Хайдеггера и Адорно, первая из которых предлагает фаталистское подчинение человека не зависящей от него «участи бытия» и покорное ожидание смены исторических эпох, а вторая утверждает сферу эстетического опыта в качестве единственной, где еще способно найти прибежище единичное человеческое существование, утратившее право на свободу самовыражения и ликвидированное в качестве субъекта во всех прочих областях жизнедеятельности, позиция Маршалла Маклюэна могла бы показаться проникнутой неоправданным оптимизмом ярого технофила и неумеренного техно-энтузиаста. Не исключено, что именно такая возможность прочтения замысла книги, услужливо предоставленная самим ее автором, который прославился не только меткостью многочисленных изречений, но и незаурядным остроумием, и обеспечила в значительной мере ее успех у массового читателя в США, стране, имеющей все основания гордиться своим приоритетом в области изобретения и развития современных технологий, в том числе и коммуникационных.

Но, на наш взгляд, она равным образом содержала в себе возможность и иного прочтения.

Цит.: Алексеева И.Ю., Сидоров А.Ю. “Информационная эпоха: вызовы человеку”