Маршалл Маклюэн – философ и исследователь медиа

Маршалл Маклюэн – «Джеймс Джойс: тривиальное и четвериальное», часть 3-я

Маршалл Маклюэн
ДЖЕЙМС ДЖОЙС: ТРИВИАЛЬНОЕ И ЧЕТВЕРИАЛЬНОЕ

(ЧАСТЬ III)

Подобно тому как благодаря современным технологиям о новостях в разных точках земного шара, разных эпохах и культурах мгновенно становится известным всему миру, что создает эффект «настоящего вне времени», Джойс в «Поминках» дает словам возможность вспомнить о тех многочисленных значениях, которые приписывались им на протяжении всей человеческой истории. Обычные же условности, типа даты газетного выпуска, как правило, не говорят нам открыто, что «хорошие времена суть времена прошедшие».

Слова источают смыслы всех времен сразу, когда они используются не как условные знаки, а как метафизические сущности. Остается, следовательно, только освободить слова от их непосредственных современных контекстов, дабы раскрыть их громадную толщу. Игра слов, оговорки и опечатки — лишь один из многочисленных способов высвободить глубинные смыслы слов. Во 2-й главе 2-й книги «Поминок» учебный процесс «тривиума и квадривиума» изображается как всемирная историческая драма. О диалектике говорится как о поединке. В детской комнате, где живут близняшки, на стенах висят портреты боксеров. Дети изучают исторические баталии и межкультурные войны.

And so, these things being so or ere having done, way back home in Pacata Auburnia (untillably holy gammel Eire) one world borrowing on another… have discust their things of the past, crime and Fable with shame, home and profit, why lui lied to lei and tried to kill ham. … Spell me the chimes. They are tales all tolled. Today is well thine but where’s May tomorrow be … dirging a past of bloody altars. … Yet sung of love and the monster man. What’s hiccuper to hem or her to Hagaba? Ough, ough brieve kindli.

Каждое слово в «Поминках» таит в себе грандиозную драматургию; оно движется не по дороге с односторонним движением значений, но по всем возможным тропинкам смысла сразу, по главным и объездным:

Begin to forget it. It will remember itself from every sides, with all gestures in each our word…. Our wholemole mill-wheeling vicociclometer… receives through a portal vein the dialytically separated elements of precedent decomposition for the verypet purpose of subsequent recombination so that the heroticisms, catastrophes and eccentricities transmitted by the ancient legacy of the past; type by tope, letter from litter, word at ward … Well, we have frankly enjoyed more than anything these secret workings of natures (thanks ever for it, we humbly pray) and, well, was really so denighted of this lights time.

Вот такие получаются у Джойса каламбуры — то тривиальные, а то и четвериальные. Если языковая игра у Шекспира означает, по выражению Джонсона, распад мира, то у Джойса она этот мир буквально воссоздает заново. Но что объединяет Шекспира и Честертона с Джойсом — так это то, что у всех троих языковая игра позволяет насладиться буйством парадоксов, отмечающих наше существование в языке.
«Поминки» устроены подобно внутреннему ландшафту города («a phantom city, phaked of philim pholk»); последний роман Джойса более динамичен и масштабен, чем «Улисс» и «Портрет художника», вместе взятые. Поэтика, в которой история Заратустры увязывается с традицией семи свободных искусств и в которой эти искусства символизируют возврат к временам до грехопадения, описывается в этих нескольких строках: «Since primal made alter in garden of Idem. The tasks above are as flasks below, saith the emerald canticle of Hermes… solar systemised, seriocosmically, in a more and more almighty expanding universe under one, there is rhymeless reason to believe, original sun. Securely judges orb terrestrial. Haud certo ergo. But О felicitous culpability, sweet bad cess to you for an archetypt!»

См. также: М.Маклюэн – “Джеймс Джойс: тривиальное и четвериальное” (начало)