Маршалл Маклюэн – философ и исследователь медиа

Маршалл Маклюэн на семинаре профессора Форсдэйла

Выступление Маршалла Маклюэна на семинаре профессора Форсдэйла 17.07.78, Тичерс-Колледж, Университет Коламбии, Нью-Йорк

Эта двухчасовая лекция была записана на пленку в 1978; в ней социолог Маршалл Маклюэн высказывает свое "сообщение" о медиа и о том как они влияют на нашу жизнь.

Начиная с 1955, по приглашению профессора теории коммуникаций Луиса Форсдэйла, Маршалл Маклюэн много раз выступал перед студентам Тичерс-Колледжа в Университете Коламбии. Ниже приводится запись лекции Маклюэна данной им студентам курса профессора Форсдэйла "Вопросы коммуникаций" 17 июля 1978. Пленка и расшифровка лекции были любезно предоставлены Луисом Форсдэйлом, заслуженным профессором теории коммуникаций и образования в отставке, Тичерс-Колледж, Университет Коламбии, Нью-Йорк, США.

Форсдэйл: Это Луис Форсдэйл, сегодня 17 июля 1978, класс TL4011B, "Вопросы коммуникаций". Сегодня наш приглашенный лектор – профессор Маршалл Маклюэн из Университета Торонто. Вы все знаете профессора Маклюэна. Вы все знаете, что он из себя представляет. В первый день наших занятий я говорил вам что я чувствую по отношению к нему – я считаю его одним из величайших умов 20 века в области теории коммуникаций. Я бы хотел добавить кое-что еще, уже на личном уровне. Я знаю Маршалла уже более 30 лет, мы как раз говорили об этом вчера вечером. Я пригласил его сюда, в Тичерс-Колледж, на курс лекций, о котором я говорил ранее. За прошедшие годы у нас установились "далекие/близкие" дружеские отношения – мы видимся раз или два в году, обмениваемся письмами и т.д. И я отношусь к к нему не только как к одному из величайших умов 20 века в области теории коммуникаций, но так же и в человеческом плане, у него есть которой я искренне восхищаюсь – это его личная верность, за которую я хотел бы тебя поблагодарить, Маршалл. Это великая привиллегия – иметь такого верного друга на протяжении стольких лет. То о чем я тебя попрошу, учитывая, что наша дружба, так сказать, позволяет нам "работать на одной волне", это поучаствовать, по крайней мере в начале курса, в диалоге. Я собираюсь поднять несколько вопросов, в основном играя "адвоката дьявола", поскольку ответы мне известны, но поднять вопросы такого рода которые бы были интересны всем. На определенном этапе нашей дискусии, я пригалшаю вас принять в ней участие. Я оставляю за собой право направлять дискуссию в русло того что му считаем курсом, поскольку я обладаю некоторой информацией о том что он из себя представляет и куда нам двигаться. Я так полагаю. Итак, это как диалоги Матта и Джеффа. Кто-нибудь помнит Матта и Джеффа?

Маклюэн: "Привет, Матт". Это одна из фраз этого старого комикса.

Форсдэйл: "Матт и Джефф" – это был комикс, в котором Матт, или Джефф, кто-то из них был коротышкой, а второй – долговязым. Ну, начнем наш диалог. Маршалл, окинув взглядом твои труды – а их более чем много – 14 или 15 книг, тысячи статей в журналах, тысячи речей. Так вот, как мне кажется, основная идея всего этого – привлечь внимание к рассмотрению типов медиа и что эти формы медиа делают с нашей чувствительностью и человеческими соглашениями, нежели чем уделать внимание контенту. Итак, я перебрасываю мяч тебе, поскольку ты считаешь, что это начальный этап обобщения:

Маклюэн: Я может и хотел бы рассыпаться в славословиях по адресу моего друга Лу, но он из той породы что предпочитает брать быка за рога и не терять времени. Итак, например (почему нет?). Когда ты говоришь по телефону у тебя нет тела. Ты – бестелесный, отделённый разум. У тебя есть акустический образ, но не физическое тело. Когда ты присутствуешь на радио или телевидении у тебя также нет тела. Как по-вашему, каков получается эффект от того что у человека в телефоне, на телевидении или на радио нет тела? Эффект этого всегда скрытая основа и никогда – часть формы. То что ты видишь – это форма, то что на тебя влияет – это основа, и вот это я имею в виду, когда говорю что средство есть сообщение. Средство скрыто, сообщение же очевидно. Но истинный эффект происходит от скрытой основы, не от контента, не от образа. Это идет от основы, которую никогда не замечают. Никто за всю историю телефона не упомянул, что в телефонном разговоре у тебя нет физического тела. Вот пожалуйста, недавно вышедшая книга автора Итиль де Сола Пул, смешное имя и книга смешная, потому что она называется "Социальный Эффект или Влияние Телефона", и об этом он не знает ничего. Я имею в виду, то что целая группа людей проводила исследования о социальном воздействии телефона, они так и не поняли каков же был эффект.

Форсдэйл: Я так полагаю, что ты считаешь, что они проводили исследования сколько людей пользуется телефоном, количество сообщений по телефону, для чего они используются, и ты не считаешь что они не дошли до желаемой глубины, того что можно назвать эффектом.

Маклюэн: Они вообще не заметили эффекта. Но они заметили важную вещь – использование. Например они заметили, что поначалу телефон использовался для управления прислугой, как интерком в больших особняках. Новое средство всегда поначалу используется для обслуживания старых функций. Это справедливо и для компьютера, и для ксерокса, и для автомобиля. Для чего угодно, любое средство всегда вначале используется для обслуживания старых функций.

Форсдэйл: И вот еще интересный пример, накоторый ты сам обратил внимание в "Галактике Гуттенберга", я помню одно время ты считал ее своей лучшей работой. А сейчас что ты об этом думаешь?

Маклюэн: Я до сих пор думаю что она основная.

Форсдэйл: "Галактика Гуттенберга", Маршалл Маклюэн.

Маклюэн: Эффекты от появления книгопечатания.

Форсдэйл: Вот, кстати, интересный момент по поводу твоего замечания о том что новое средство всегда поначалу делает то что делало старое. Первые дизайнеры шрифтов пытались облечь почерк в механическую форму.

Маклюэн: Я не захватил это с собой, но у Ксерокса есть такая реклама: пара монахов занятых размножением манускриптов. Счастливых тем, что у них есть Ксерокс. Сильно ускоряет работу.

Форсдэйл: Маршалл, она демонстрировалась по ТВ в США некоторое время.

Маклюэн: Я знаю. Но та о чем я говорю была в "Нью-Йоркере". Я выдрал эту страницу оттуда. Но все же, поначалу, любое новое средство используется для осуществления старых функций. Давай вернемся немного назад и выясним, что ты думаешь по поводу эффекта отсутствия тела у пользователя.

Форсдэйл: Ты имеешь в виду телефон?

Маклюэн: Телефон, радио или телевидение – у пользователя вообще нет физического тела.

Форсдэйл: Предлагаешь открытую дискуссию? О.К. Есть идеи?

Студент: Это будет чувство обезличивания.

Маклюэн: Именно так.

Форсдэйл: Итак это обезличивание.

Маклюэн: Ты здесь; отправитель сообщения послал себя. Кстати, во всех электронных медиа отправитель сообщения себя посылает. Это и есть сообщение. Ты – это сообщение. Передают тебя. При телефонном разговоре, ты пересылаешь себя и тот с кем ты говоришь посылает себя также. Отправитель передан. И как ты заметил, ты теряешь свою индивидуальность, ты никто. Тот который передал себя, также никто.

Форсдэйл: Почему тот кто пишет письмо кому-либо обладает большей индивидуальностью чем тот кто говорит по телефону?

Маклюэн: Изделия.

Форсдэйл: Почему?

Маклюэн: Изделие заключается в бумаге, ручке и чернилах, а так же в курьере который передает это послание другой стороне.

Форсдэйл: То есть ты считаешь что это долгосрочная вещь.

Маклюэн: Не мгновенная. Электричество – это вещь немедленная, без пауз. Вот поэтому у тебя нет физического тела. Мгновенная передача информации минус тело. Это началось с появлением телеграфа. Телеграф обладал встроенным аспектом скорости и это полностью изменило новости и информацию. Скорость в чистом виде. С этого момента стало неважно, что именно было написано, тот факт что это передавалось со скоростью света изменил все. Это вызвало Гражданскую Войну 1861-65 в США. Скрытой причиной возникновения Гражданской Войны был телеграф. Ни один историк этого не знает. Прочитайте книгу Кеннета Стампа "Причины Гражданской Войны" и там нет ни малейшего упоминания о телеграфе. Телеграф – это акустическое, а не визуальное. При световых скоростях, роль играет ухо. Не глаза.

Форсдэйл: Так, давай рассмотрим еще один момент. Ты утверждаешь что с появлением телеграфа или телефона основным сообщением стала скорость передачи сообщения, но сама скорость стала куда медленнее. Главное сообщение – это скорость с которой передается информация и как это влияет на социальные отношения и человеческую душу, вне зависимости от содержания.

Маклюэн: Содержание не играет никакой роли. Это видно на примере новостей. В условиях телевидения содержание абсолютно не важно. Это все фантазия. При световых скоростях все материальные новости превращаются в фантазию. Это путешествие внутрь себя. Однако, тут мы имеем дело с существенным скачком вперед. Когда ты перемещаешься со скоростью света в телефоне у тебя нет своей частной индивидуальности. А когда у тебя нет своей индивидуальности, или скажем точнее у тебя нет тела, то ты не соотносишься с естественным правом и законами природы. При скорости света ты неподконтролен гравитации. Ты внезапно оказываешься вне естественного хода вещей. Ты супермен. Вот это и влияет на человеческую психологию. Полностью изменяет людей. Это все – в скрытой основе, содержание тут ни при чем. То что говорят по телефону при разговоре не важно. Эта трансформация, абсолютная трансформация пользователя никогда не упоминается. Во всех книгах о телефоне об этом нет ни слова, потому что это скрыто. Эффект от появления письменности (я позже скажу о нем), эффект от появления книгопечатания ("Галактика Гутенберга" в основном о нем, хотя там есть и раздел о письменности), эффекты от появления всех этих вещей никогда не были изучены, на мой взглял, никем.

Форсдэйл: За исключением, надо полагать, тебя?

Маклюэн: Нет, я думаю, что я себя не исключаю. Гавелок в своем "Предисловии к Платону" достаточно рассказал о некоторых трансформациях человеческой души, произошедших в результате использования фонетического алфавита. Эрик Гавелок. Однако Гавелок был учеником и коллегой Гарольда Инниса в Университете Торонто, а Иннис был первым человеком со времени появления алфавита 2,500 лет назад. (Гарольд Иннис был первым кто начал изучать влияние алфавита на людей и политику) Гавелок был учеником Гарольда Инниса и продолжил его работу. Я тоже ученик Гарольда Инниса и продолжаю его работу.

Форсдэйл: Покойный Гарольд Финнис, автор книг "Империя и коммуникация", "Смещение коммуникаций"

Маклюэн: В свое время сы еще поговорим об эффекте от появления письменности, который был просто фантастическим. Но сейчас я имею в виду алфавитную письменность. Я думаю, что Джулиан Джейнс не знает алфавитную письменность, а также другие виды письменности. Фонетическая письменность – это единственный вид письма, который обладал особым воздействием на человеческую душу. Обычная письменность, ну скажем, Санскрит или Иврит и другие алфавиты не обладают таким эффектом, как фонетический алфавит.

Форсдэйл: Давай уточним эти понятия. Фонетический алфавит – это тип алфавита, в котором звуки определенного языка проанализированны и записаны ограниченным числом черт, эта запись и представляет звуки данного языка. Например, мы используем фонетический алфавит. В английском этот принцип не очень хорошо работает, поскольку для эквивалентного отображения всех необходимых звуков нам нужно 48 букв. Существуют также и другие методы письма, например пиктографическое, где например понятие "дерево" изображалось картинкой дерева и постепенно редуцировалось в более абстрактное изображение. Или идеограммы, в которых случайные символы:

Маклюэн: В китайском языке, честность изображается, как человек, который стоит, в буквальном смысле слова стоит, рядом со своей работой. Это значит честность. Человек и его работа. Две вещи: форма и основа.

Форсдэйл: Итак, ты утверждаешь, что фонетический алфавит, тот который проистекает непосредственно из речи, и есть то на чем нам стоит сосредоточить внимание, когда речь идет о главных эффектах письменности влияющих на человеческую душу. Почему?

Маклюэн: Потому что когда ты переводишь информацию из звука в изображение ты убираешь физическую основу и у тебя остается только форма. Это исключительно абстрактный процесс. Смотри, у букв в фонетическом алфавите нету смысла. /A/, /b/, /c/, /d/, это не a, b, c, d, это /a/, /b/, /c/, /d/. Эти бессмысленные фонемические звуки позволяют человеку переводить любой язык, неважно какой, в звуки. Если буквы имеют какой-либо смысл, то перевод уже невозможен. Но ты должен перевести этот нейтральный, абстрактный, бессмысленный набор форм в звук, и тем самым ты изымаешь основу у Gestalt (гештальт, целостная форма, структура), в результате чего у тебя остается только форма. Итог наличия формы без основы – это Евклид, это логика. То что именуется "логикой" – это изымание основы из формы и связывание форм в жесткую структуру. Опять же, алфавит, пармениды и далее вперед через античность.

Форсдэйл: Именно так, логика.

Маклюэн: Логика. Логика это форма без основы.

Форсдэйл: То есть можно сказать, что форма без основы – это абстрактное, произвольное?

Маклюэн: Да, это очень абстрактное. Видишь ли, когда ты говоришь по телефону, ты абстрактен. Ты бестелесный образ. Это и есть форма без основы. Когда ты в эфире, на радио, на телевидении, ты бестелесен, у тебя есть форма, образы, но нет тела.

Форсдэйл: Итак, в устной культуре, то чем мы сейчас занимаемся не будет тождественно тому как если бы мы говорили по телефону, потому что там:

Маклюэн: У нас есть состояние "форма-основа". Взаимосвязь между формой и основой, то что называют "гештальт", структура. Кстати, то что касается мозговых полушарий, правое полушарие – это структрурная, гештальт-часть мозга, часть "форма-основа". Левое полушарие – это форма без основы. Абстрактное. Та часть мозга, что способна действовать абстрактно, неструктурированно, форма минус основа. Смешно, но именно она называется рациональной частью. Она – абстрактная часть в чистом виде. Абстрактная часть мозга, левое полушарие – это форма без основы. Она логична, линейна и связана. У нее есть внутренняя классификация, место для сортировки данных. У нее есть свой сиснтаксис, грамматика, порядок, это все является формой без основы. Правое полушарие – это целиком форма и основа, оно называется интуитивным, синхронным. Или не называется, это просто обнаружили эмпирически. К счастью полушария – это не теория, это все скрупулезно установлено опытным путем. Но правое полушарие синхронно. Это – электрическая часть мозга.

Форсдэйл: Так ты за или против правого полушария?

Маклюэн: Я за неудачников. Правое полушарие – это проигравшая сторона нашего мира. Одаренный ребенок – ребенок правого полушария. И в системе школьного образования для него нет места. Эта система предназначена для левого полушария. Размеченная, упорядоченная, сортированная и так далее. IQ-тетсы – это все для левого полушария. Эйнштей не набрал бы и 90 баллов в IQ-тесте. Он был настолько человеком правого полушария что едва мог нормально разговаривать. Он не мог правильно написать слово и не владел математикой. Он был человеком интуитивным и поэтому просил друхей переводить на математичекий язык его интуиции. Есть замечательная книга о нем, появившаяся недавно, называется "Эйнштейн и поколение науки" Фойера. Это коллекция историй, анекдотов и диалогов между Эйнштейном и его друзьями, когда они росли в Цюрихе, Берне и т.д. Итак, правое полушарие – это побежденная сторона. Западный человек ее не слишком использует. Это третий мир, это Восток. Восток и третий мир на 100% правое полушарие. Вот почему они отсталые. Они не могут так продвигаться вперед как это делает левое полушарие.

Форсдэйл: Ты употребляешь слово "отсталые" с иронией?

Маклюэн: Конечно. Потому что одаренные люди всегда отсталые. Но наша система школьного образования не предназначена для одаренных людей. Равно как и университеты. Для одаренных людей места нет, они не укладываются в рамки курсов. Они ни во что не укладываются.

Форсдэйл: Давай на минуточку вернемся немного назад. Ты утверждаешь, что мы в основном являлись людьми правого полушария в этом мире до того как появился фонетический алфавит.

Маклюэн: Именно. Человечество на протяжении многих эпох было человечеством правого полушария, за исключением нескольких эволюционных результатов, вызванных левым полушарием. Бог занет как это произошло, мы не знаем как именно получилось, что левое полушарие неожиданно активизировалось. Благодаря финикийским купцам. Они выработали этот алфавитный код, явно из-за потребности ускорения своих расчетов и бухгалтерии и передали это позже грекам. Потрясающая история о том как греки это переняли. Это умение переняли не образованные люди своего времени, чтобы постепенно передать его простонародью. У Гавелока есть новое эссэ об алфавите. Он объясняет что алфавит обязан распространению:как назывались те люди которые пишут надписи?

Форсдэйл: Писцы.

Маклюэн: Нет. Те, кто работают с камнем.

Форсдэйл: Резчики

Маклюэн: Работая с камнем и с деревом, эти люди писали на них имена и события, так же как и в наше время, и так они постепенно стали использовать алфавит. Шаг за шагом алфавит подымался наверх, в образованные слои общества, но это заняло века. Прошли столетия прежде чем алфавит стал фактором образования в Греции. Так что он появился, скажем, в седьмом или восьмом веке, начал немного использоваться в шестом и полностью занял свое место в пятом веке до н.э. Вот так двадцать пять столетий назад он начал приносить свои плоды.

Форсдэйл: Есть ли какая нибудь новая информация о современниках появления алфавита, о том как они себя чувствовали? Им это нравилось, не нравилось?

Маклюэн: Я полагаю что в университетском магазине есть книга профессора Райла, из Оксфорда. По поводу развития диалогов Платона. Я не помню точное название, я ее не держал в руках, но я знаю что появилась новая книга Райла о диалогах Платона. У нее необычное начало, не высоколобое, а в виде шуток и игр.

Форсдэйл: Это диалог, это не книга.

Маклюэн: Диалоги Платона. Начинается с момента когда Платон прибыл в Афины с труппой мимов для представления что-то вроде японского театра Но. Это как диснеевские мультфильмы. Они ставили, нет, скорее, они инсценировали басни Эзопа и прочее. Они и сейчас делают такое в Японии, драма Но очень близка платоновской пантомиме. Такая диалоговая пантомима начиналась как забава и особая форма искусства. Ничего общего с философией, просто развлечение. Об этом немного сказано в книге о Достоевском у Бахтина. Это русский писатель, он написал новую книгу о поэтике Достоевского. Достоевский был полностью человеком правого полушария. Он тоже использует эти пантомимы, эти сумасшедшие представления в стиле карнавалов Марди Гра, они являются традиционными византийскими формами. Византия (нынешнее название Византия Стамбул) имеет тесные связи с Россией и русские начала имеют много общего с византийскими. Византия была эллинской а не римской и таким образом она связаня с Грецией. Византия произошла из старого Восточного эллинского мира, из мира который держится на Аристотеле. Напомню, что именно Авиценна и Аверроэс подарили Аристотеля Западу. Аристотель пребывал в восточном мире в течении нескольких веков и только в двенадцатом веке наконец его тексты попали на Запад из арабского мира. Арабы хранили наслелие Аристотеля и использовали его философию еще до того как Запад о ней узнал. Таким же образом Достоевский использует те формы искусства, которые восходят к византийским временам., эллинской эпохе, основанных на карнавальных забавах и играх. Его "Записки из подполья" или "Идиот" или другие вещи – это все части древнего и традиционного развлечения. Одной из важнейших функций этого развлечения является принижение высоколобых, развенчание:как они их называют? В радиопрограммах?

Форсдэйл: Яйцеголовые?

Маклюэн: Программы созданные против яйцеголовых. Все эти шоу. "Вопрос на $64", одна из них, в которой цель – поставить в тупик эксперта. "Срезать" знатока – это было обычным действом в тех забавах и играх из эллинских времен. Вот тут и начинаются Платоновы диалоги. Они начинаются как ошеломление высоколобого персонажа. Трюк со "срезанием" яйцеголового, с развенчанием претенциозности проходит через всю европейскую традицию, из Востока, из эллинского мира и наконец обретает знакомые нам формы, Дон Кихот, Рабле, Лоренс Стерн. Они прямые потомки старой карнавальной развенчивающей насмешки над общественными институтами.

Форсдэйл: Немного об алфавите. Нравится ли алфавит собеседникам в диалогах Платона?

Маклюэн: Конечно: вспомни, Платон принял Евклида как основное условие для зачисления в свою академию? Да не придет сюда никто, кто не знает Евклида. Евклид был первым эффектом от появления алфавита. Это происходит, когда ты убираешь все кроме формы, все признаки пространства и времени убираются, кроме нескольких абстрактных черт. Евклид не мог появиться до алфавита и он не мог появиться ни в одной другой стране в которой алфавита не было. В Китае не было Евклида, как и в Африке или Индии.

Форсдэйл: Без фонетического алфавита.

Маклюэн: Без фонетического алфавита Евклид невозможен. И невозможна логика. В Индии нет логики. Если ты читал "Историю Логики" Бохеньского, то там только одна история, большая, но единственная. У Бохеньского, когда дело доходит до Индии, есть только пара-тройка страниц каких-то каракулей, то же самое и с Китаем, там нет никакой логики. Логика – это такая форма, которая возможна только там, где алфавит вытащил всю основу и оставил только форму. Евклид – это мир формы без основы.

Форсдэйл: Выражаясь в стиле Маклюэна, одно из главных сообщений, доставленных изобретением и появлением алфавита, это рождение ирост, просто ошеломляющий рост, идеи логического мышления.

Маклюэн: Связанного. Связанного мышления. Потому что правое полушарие связей не имеет. Боген, нейрохирург, написал замечательное эссэ о полушариях мозга и образовании., в котором он объясняет что левое полушарие – это предложение, а правое – приложение. В правом полушарии нет предложений. Это все приложения, форма-основа, никаких связей, только сопоставление. Между прочим, это то что происходит с газетами в условиях телеграфа. При световых скоростях, в новостях нет никакой связи. Все подходит, или все сопоставлено минус связь. В новостях нет связей, это мозаика. При скорости света это просто мозаика датированная одним числом и никаких связей.

Источник: http://institute.org.ru/library/articles/1005579332/